Деревья, пробыв зиму под тяжестью привалившего их снега, так и не выпрямились, росли вкривь и вкось, гнулись дугою и утыкались в землю верхушками.
Но у любой дороги есть конец. В половине двенадцатого Руслан вывел команду к развалинам старинной башни.
Мало что осталось от фортеции – пол-этажа, сложенного из плоских камней.
– Дошли! – выдохнул Шалахов и сел на истертый камень. – Ф-фу!..
Лобов устроился рядом – ноги подломились, и он чуть не шмякнулся задом о каменные плиты.
Говорить не хотелось, на душе было смутно, да и мир вокруг не настраивал на праздную болтовню – горы волнами уходили вдаль, лесистые склоны прикрывали скалистый хребет, а из-за каменистых кряжей выглядывали вечные снега.
– Посидели? – бодро сказал Тагир. – Подъем!
– Здесь вам не тут! – хмыкнул Комов.
Получилось у него гнусаво – насморк одолел.
– Во-он там вход, – махнул рукой Руслан.
Он снял рюкзак и бочком просунулся в узкую малоприметную щель, раскалывавшую скалу сверху донизу.
Лобов втиснулся следом.
Неудобный ход не расширился, но и не сузился, разве что темнее стало. Последние метры Павел одолел в полном мраке, ногой нащупывая, куда встать, и вдруг каменные тиски будто разжались – расщелина вывела в подземную полость.
– Тут камень вместе с бетоном треснул, – послышался гулкий голос Шалахова. – Куда ж я его засунул… А, вот…
Щелкнул фонарь. Яркий голубой луч света пронизал тьму, упираясь в серую стену, шершавую и раковистую, с явными следами снятой опалубки.
– Хорошо хоть арматуры нету, – пыхтел Тагир, пропихивая тулово в косую щель.
– Была! – откликнулся Руслан. – Бандосы ее спилили.
– И где мы? – спросил Лобов, оглядывая потолок, где ржавели стальные профили и проседали железобетонные плиты.
Из узких щелей свисали желтоватые сосульки сталактитов.
– Тут был аварийный выход, – ответил Шалахов. – Когда немцы отступали, они рабочим газ пустили, а все входывыходы подорвали. Видел ту осыпь за скалой? Вот под ней как раз и ворота были. Деду моему повезло, ему открылся колодец к доту. Дот так и не построили – Сталинград случился, а колодец остался. Оползень его и вскрыл… Гляди!
Руслан посветил на дальнюю стену, пробитую аркой проема. Рядом довольно отчетливо читалась надпись «TOD».
– Смерть, – перевел Шалахов. – Открытие аварийного выхода каралось смертью. Ну пойдемте…
Там, где две стены полости сходились, открывался еще один длинный туннель – потерна.