Герой помнит все свои прошлые жизни и обладает уникальным опытом, делающим его больше, чем обычный человек. Перед очередным воплощением ему предстоит выбрать новое тело и вновь столкнуться с вечным циклом смерти и возрождения, неся с собой бремя бесценного знания прошлых существований.
К тому же Жорж Павлович занимал довольно высокий пост — являлся заместителем главы Директории Перспективных Исследований. Он вполне мог помочь, и я рассчитывал на это. Как-то быстро пролетело время: я даже не успел скинуть сообщение Айлин, а в двери уже тихонько стучала Даша.
Боги свидетели, я совсем не выспался. После «винопития» с госпожой Новоселовой у меня болел член — мой бедный, несгибаемый воин. Такое жуткое ощущение словно кто-то сдавил его железной рукой и не отпускает, желает выжать, все, что там осталось. Да и сама Новоселова пострадала. Она выходила от меня в пять утра, не совсем естественно переставляя ноги и страдальчески поджав губки. Да, кстати, подушка… Даша очень боялась, что ее вскрики услышит графиня. Я посоветовал ей зажать зубами подушку — вот ее беспощадная служанка прогрызла в трех местах. Перья валялись на кровати. Проводив Дашу, я поспал еще час с небольшим и снова будильник — увы, пора в школу.
Вскочил, натянул валявшиеся на полу трусы, сделав это очень вовремя — незапертая дверь распахнулась, в комнату вошла мама. Ее взгляд тут же зацепился за бокалы с недопитым вином и перья, валявшиеся на постели и на полу.
— Даша у тебя спала? — строго спросила графиня.
Глава 10
Варшавская башня
М-да, ситуация неприятная. Еще и дымом слегка припахивает — мы с Дашей курили перед ее уходом. И пачка «Никольских» на моем рабочем столе. Эх, Астерий, снова с тобой как с маленьким мальчиком, глядишь, еще по попе отшлепают.
— С чего ты так решила? — я-то знаю, что отвечать вопросом на вопрос иногда очень полезно. Особенно, когда ты не хочешь врать и при этом пока не знаешь о степени информированности собеседника.
— Она вышла из твоей комнаты рано утром! Я видела! — мама решительно переступила порог.
— Мам, но ты забыла одну важную вещь, — заметил я, набрасывая халат.
— Какую еще вещь? — она подошла к столу и схватила пачку сигарет.
— Забыла, что я взрослый. Забыла, о чем я несколько раз уже говорил с тобой. Давай, ты вспомнишь об этом прямо сейчас? — спокойно предложил я.
— То есть, по-твоему, я должна не заметить, что вы здесь пили вино, как очень-очень взрослые⁈ — возмутилась она, открыв пачку «Никольских» и втянув ноздрями табачный запах.
Я знал, мама иногда курила, редко, если расслаблялась в приятной для себя компании, а после смерти отца несколько чаще, но она старалась это не делать при мне.
— Отчего же, ты можешь заметить, но не придавать этим пустякам такого трагического значения.
