Вдовствующая герцогиня вынуждена повторно выйти замуж. Её жених Дирк, с его уверенностью и сильной ладонью, предлагает решение проблем имения. На фоне необходимости обеспечить благополучие земли и семьи зарождается напряженная интрига.
– Он уже у себя, разбирается с тем, что приобрел.
– Отлично, – кивнула я. – Завтра мне нужно будет успокоительное. Пусть подготовит настойку ближе к ужину.
Нисса Эмма почтительно поклонилась. Я же подумала, что так и привыкнуть недолго. К успокоительному, конечно. Не к Ричарду же. К нему мое сердце привыкло давным-давно…
До самого вечера я бездельничала – не могла себя заставить ни взяться за книгу, ни заняться повседневными делами. Мысли крутились вокруг завтрашнего похода в театр.
За сутки я успела себя накрутить настолько, что мысленно уже убивала Ричарда и расчленяла его труп. Нет, ну а что он вообразил? Что появится после стольких лет молчания, и я сразу упаду к его ногам?! Да мне вообще не стоило соглашаться на поход в этот театр! Я, между прочим… Так, Викочка, выдыхай. Он сволочь. Но тебе надо держать себя в руках.
Где там моя настойка от Стива? Вот так, правильно, все это выпить. И плевать, что вкус отвратный. Зато нервы становятся как канаты. И уже все равно, что думает обо мне один наглый тип.
В общем, к нужному времени меня слегка потряхивало, но в остальном я выглядела спокойно. По крайней мере, мне хотелось об этом думать.
Единственное, что расстраивало, – пришлось надеть одно из старых платьев. Да, столичные аристократы никогда не видели меня в данном наряде. Но оно, конечно же, вышло из моды.
Увы, ничего другого у меня не имелось.
Платье было глубокого изумрудного цвета, с длинными рукавами-фонариками и шлейфом, аккуратно подколотым серебряной заколкой. Тяжелый атлас мягко переливался при свете люстр, оттеняя вышивку в виде виноградных лоз – тонкие серебряные нити вились от талии к подолу, будто живая рябь на воде. Лиф облегал фигуру строго, без декольте, а юбка расходилась мягкими складками, скрывая туфли на низком каблуке.
Легкий вечерний макияж, прическа, фамильные изумруды в колье и серьгах – и я готова была выйти в свет, показаться в столичном обществе.
Ричард появился у портала ровно в восемь. Его черный фрак сливался с вечерними тенями.
– Добрый вечер, – белоснежная улыбка, мечта земных стоматологов, заставила мое сердце биться чаще. – Ты великолепно выглядишь. Зеленый – твой цвет.
Ричард протянул руку, и я, стиснув зубы, шагнула в холодноватую дымку портала. Ощущение было как от погружения в ледяной ручей – мурашки по коже, затаенное дыхание.
В фойе пахло розовой водой и жасмином – дамы в кринолинах оглядывались на серебряные узоры, сравнивая со своими вышитыми розами.
