Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
Может быть, невозможно будет…
Прижимаюсь лбом к местечку между его лопаток. Губами почти касаясь кожи:
— Извини меня. Пожалуйста… Извини!
Целую, пробираюсь пальцами одной руки под футболку. Веду по будто высеченным из камня кубикам на его прессе, второй рукой проникаю под резинку штанов, сжимаю пальцы вокруг его напряженной плоти, которая от моей ласки становится еще сильней, еще тверже, веду носом по лунке позвоночника, трогаю большим пальцем бархатистую головку… И практически тут же на мою руку сверху ложится его рука.
— Иди спать, Олеся. Уже поздно. Я… я скоро тоже приду.
Глава 21
Тимур
— А вот это будет твоя комната. Ты будешь в ней жить. Нравится? — Дамир смотрит мне в глаза и качает головой из стороны в сторону. — Почему?
— Здесь нет моего трактора. И вертолета.
Озадаченно провожу рукой по лбу, а потом, вспомнив кое-что важное, выхожу из комнаты, стараясь не замечать настороженного взгляда Олеси.
— Зато у меня есть вот это!
Торжественно вытаскиваю из-за спины, зажатого в руке плюшевого зайца.
— Морковка! — визжит Дамир. Радостно сверкая глазищами, забирает игрушку.
— Так вот, где мы его забыли. А я думала, потеряли, — улыбается Олеся.
— Я нашел его на полу в туалете.
Она кивает и снова пронимается вертеть головой, разглядывая мою бывшую гостевую.
— Если хочешь, здесь можно все изменить. Купить новую мебель… Кровать в форме гоночного болида, или все, что угодно.
Олеся замирает. Медленно отводит волосы от лица и, нервно растерев руки, интересуется:
— Откуда ты знаешь про гоночный болид?
— Я был в вашей старой квартире.
— И что же ты там делал? — сглатывает она. — Шпионил?
— Нет! — рявкаю я. — Знакомился со своим сыном! Хоть так… чтобы не спятить.
— Понятно… — опять смутившись, бормочет Олеся. А я не могу на нее смотреть. Меня рвет на части снова и снова. И после этого я собираюсь в тысячи разных причудливых комбинаций, в которых не знаю себя.
В комнате повисает натужная тишина. Стены давят.
— В общем… Вы располагайтесь.
— А ты куда? — вдруг забеспокоилась Олеся.
— В магазин. Куплю сыну игрушек.
— Это необязательно делать прямо сейчас. К тому же мы можем их забрать из нашей старой квартиры.
Да я скорее сдохну, чем сделаю это! Мне ничего не нужно из той квартиры. И им… не нужно. Я не желаю, чтобы они возвращались в ту жизнь.
