В соседних тоже вроде бы все было в порядке. Подумав, что бог любит троицу, а татары без пары не живут, я решил, что должны быть еще два толчка. Понадеялся на авось и пошел спать.
Ирина так испугалась, что спать отказывалась. Села, положив сына между мной и собой, высказалась в адрес, бесчувственной скотины, которая отказывалась поддержать ее в такой опасный момент, насупилась и сделала вид, что не хочет со мной разговаривать. Я обрадовался и быстро заснул. Не знаю, как долго она продержалась, но, когда проснулся утром, дрыхла в обнимку с сыном. Толчков больше не было или такие слабые, что их не заметили.
Я наскоро позавтракал и пошел смотреть разрушения. Предполагал, что после ночного толчка будут значительнее, но не ожидал, что настолько. Крепостных стен, защищавших город с запада, от нападения по суше, практически не стало. Были отдельные фрагменты, между которыми лежали руины. Обломки завалили, в том числе, и ров шириной метров двенадцать. В общем, нападай, кто хочет.
Возле Миландийских ворот, которые примерно посередине западных крепостных стен, я увидел Флавия Константина в окружении охраны и чиновников из его канцелярии. Не без моей помощи, с января месяца тесть пошел на повышение — стал правителем преторианской префектуры Востока — одной из двух в Восточной Римской империи (вторая и меньшая — Иллирии), в которую входили пять диоцезов, включая Фракию, в которой одной из пяти провинций была его бывшая Европа. То есть Флавий Константин, не считая должности заместителей, перепрыгнул через ступень. Стоял он возле небольшой ниши в каменной ограде, где была каменная чаша для сбора мочи, в которую мог отлить любой прохожий-мужчина. Женская моча по неизвестным мне причинам спросом не пользовалась. Это был квартал красильщиков тканей, собиравших таких образом необходимые компоненты для своего ремесла. Утро было холодное и ветреное, поэтому тесть кутался в бордовый плащ, подбитый куньим мехом, и, когда говорил, изо рта у него шел пар. Новоиспеченный префект Востока был явно растерян. Увидев меня, высунул руку из-под плаща, подозвал жестом. Судя по огорченному виду, не за советом, а чтобы поплакаться на такое вот неудачное начало службы на новом месте.
— Видишь, что случилось?! — показал он на груду развалин, в которую превратилась стена слева от ворот.
