Я видел, как на них смотрели константинопольцы. Так, наверное, смотрят на инопланетян: со смесью страха и брезгливости. Особенно эмоциональны были женщины. Наверное, представляли, как будут лежать под гуннами.
Переговоры, как я и предполагал, кончились ничем. Наверное, могли бы найти хотя бы четверть требуемой суммы и отсрочить войну, но, видимо, понадеялись на свою армию и высокие крепостные стены, подумали, что в прошлую войну гунны не осмелились напасть на Константинополь — и в следующую струсят. Что будет в случае нападения гуннов с европейскими провинциями империи, не сильно волновало живущих в столице.
Я встретился с посольством, когда оно в сопровождении двух турм преторианской гвардии отправилось в обратный путь, получив вместо денег одни обещания. Якобы случайно оказался на их пути, возвращаясь с охоты. На крупе моего коня даже лежал подстреленный кабанчик. Я поздоровался с Бериком, который узнал меня, хотя, как говорили мне многие кочевники, ромеи все на одно лицо. Все-таки мы несколько раз сидели на пирах неподалеку друг от друга. Я подъехал к нему почти вплотную, постаравшись не сморщиться от исходившего от него смрада, от которого отвык в последнее время, и приличия ради спросил, как прошли переговоры.
— Никак, — коротко ответил Берик.
— Зря они так! — искренне воскликнул я, после чего спросил: — Значит, мне надо готовиться к походу?
— Атилла еще не решил, быть войне или нет, — сообщил посол.
— Думаю, решит к тому времени, когда на Дунае будет крепкий лед, — улыбнувшись, молвил я.
По льду быстрее и удобнее переправить через глубокую и широкую реку большую армию.
Берик чуть раздвинул в стороны уголки плотно сжатых, тонких губ, что у него обозначало улыбку.
Я незаметно передал ему клочок пергамента, на котором было написано на греческом языке «Хрисафий ищет человека в твоем окружении, готового за пятьдесят либр золота убить тебя», и прошептал:
— Отдашь лично Атилле. Только ему.
Берик еле заметно кивнул.
Как и большинство гуннов, он уверен, что я их шпион в Константинополе. Мои новые родственники, знакомые и соседи убеждены, что я их шпион у кочевников. Что думаю по этому поводу я, не ведаю не только сам, но даже моя жена, которая убеждена, что знает меня, как облупленного. Кстати, так думали все мои жены, даже не подозревая о моих скитаниях по времени.
В воскресенье двадцать седьмого января четыреста сорок седьмого года случилось землетрясение, которое затронуло и Константинополь.
