В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Ему оставалось лишь отодвинуть в сторону ее стринги и скользнуть в глубину.
Но она хотела видеть его лицо, когда он будет входить в нее. И она хотела прикасаться к его телу. Она начала подниматься, но он удержал ее, надавив на шею.
— Прости, но я лошадка, которая скачет только так.
Она дернулась, умирая от желания поцеловать его.
— Зейдист…
— Поздновато сомневаться. — Его голос звучал чувственным рокотом в ее ушах. — По каким-то причинам, я хочу трахнуть тебя. Сильно. Так что сделай одолжение нам обоим — стисни зубы.
Его рука оторвалась от ее груди, скользнула между ногами и дотронулась до ее плоти.
Зейдист замер.
Инстинктивно она задвигала бедрами, терлась о его пальцы, ощущая восхитительное трение…
Он отскочил.
— Убирайся.
Сильно возбужденная, непонимающая, что происходит, она выпрямилась, покачнувшись.
— Что?
Зейдист подошел к двери, распахнул и уставился в пол.
— Убирайся!
— Почему…
— Боже, меня от тебя тошнит.
Бэлла почувствовала, как кровь отлила от ее лица.
* * *Зейдист захлопнул дверь и побежал в ванную. Подняв туалетное сидение, он наклонился над унитазом. Его вырвало только что съеденным яблоком.
Спустив воду, он, дрожа, сполз на пол. Он попытался сделать глубокий вдох, но чувствовал лишь запах Бэллы. Ее прекрасное необъяснимое возбуждение на его пальцах. Он стащил с себя водолазку и обернул ею руку, чтобы заглушить аромат.
Боже, атласное совершенство. Благоухание ее страсти. Сладкий дождь.
Уже сотню лет ни одна женщина не становилась влажной для него. Никогда с тех пор, как он стал рабом крови. А тогда… он не хотел этого и научился бояться возбуждения."
"Он пытался сосредоточиться на настоящем, старался держать себя в своей собственной ванной, но воронка прошлого засасывала его все сильнее…
Он снова вернулся в камеру, в кандалы. Его тело не принадлежало ему. Он чувствовал руки Госпожи, ощущал запах бальзама, которым она смазывала его, что бы получить необходимую эрекцию.
Все вернулось. Изнасилования. Унижения. Вечные мучения, лишавшие его представления о времени и пространстве, пока он не превратился в ничто — мертвое существо с бьющимся сердцем.
Он услышал странный звук. Понял, что застонал.
О… Бэлла.
Он потер свое предплечье. Бэлла.
