В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Дыхание с трудом вырывалось из ее горла.
— Пожалуйста, — прошептал он.
Ее грудь задвигалась под ним, видимо, она сделала глубокий вдох.
— Я… Э-э-э… Мне нечего сказать. Кроме как, отвали от меня!
Он улыбнулся, стараясь держать рот закрытым. Зачем было показывать ей клыки, ведь она вообще могла не знать, кто он?
— Ну так это и скажи.
— Что?
— Ничего. Скажи: ничего. Снова, и снова, и снова. Давай.
Она разозлилась, запах страха сменился на острый, приятный аромат, свежий как садовая мята. Теперь она была раздражена.
— Говори, — приказал он. Ему было необходимо почувствовать еще раз то, что ее голос делал с ним."
"— Хорошо. Ничего. Ничего. — Она вдруг рассмеялась, и этот звук прокатился по его позвоночнику, обжигая кожу. — Ничего. Ничего. Ни-чего. Ни-чего. Ниииииичего. Достаточно? Теперь ты меня отпустишь?
Она снова начала отталкивать его, чувствуя приятное трение между их телами. И он точно уловил момент, когда ее тревога и раздражение превратились во что-то более горячее. Он ощутил ее возбуждение приятным ароматом в воздухе, и его тело мгновенно ответило на ее зов.
Он стал твердым как алмаз.
— Поговори со мной, Мэри. — Его бедра двигались медленными кругами около нее, его эрекция вжималась ей в живот, лишь увеличивая его боль и ее жар.
Постепенно напряжение покидало ее, смягченное мощью его мускулов и силой желания. Ее руки остановились у него на талии, а потом медленно скользнули по спине, словно она не была уверена, почему отвечает ему.
Он склонился к ней, демонстрируя одобрение и прося прикасаться к нему и дальше.
Черт, сгодился бы и «антидизэстеблишментарионизм».[49]
Она производила на него наркотический эффект. Соблазнительная смесь сексуального желания и божественного облегчения. Как будто он испытывал оргазм и засыпал блаженным сном одновременно.
Холодная дрожь скользнула по нему, высасывая тепло из его тела.
Он резко откинул голову, вспомнив, что сказал ему Вишес.
— Ты девственница? — Спросил Рейдж.
Он почувствовал, как напряжение снова охватило ее тело. Она застыла словно мраморное изваяние. А потом снова начала вырываться. Тщетно.
— Прошу прощения? Что это за вопросы?
Встревоженный, он сильнее сжал ее плечо.
