В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Ну да, конечно. Она ни за что не ответит на этот вопрос.
Она направилась в кухню.
— Насколько крепкий кофе ты пьешь?
Взяв открывалку, она воткнула ее в банку «Hills Bros»[58] и начала разрезать железку с такой силой, как будто это была последняя банка кофе в ее жизни. Крышка свалилась на пол, и она нагнулась, чтобы поднять ее.
— Я задал тебе вопрос. — Его голос прозвучал прямо около ее уха.
Она дернулась, и большой палец скользнул по краю металлической крышки. Со стоном, она выпрямилась и посмотрела на порез.
Хел чертыхнулся.
— Я не хотел пугать тебя.
— Ничего, выживу.
Она открыла кран, но прежде, чем смогла подсунуть палец под струю воды, он схватил ее запястье.
— Дай посмотреть.
Не дав ей возможности запротестовать, он склонился над порезанным пальцем.
— Нехорошая рана.
Он взял ее палец в рот и осторожно пососал.
Мэри задохнулась. Теплые, влажные, чуть давящие прикосновения парализовали ее. А потом она почувствовала его язык. Он освободил ее, но она могла лишь глазеть на него.
— О, Мэри, — сказал он грустно.
Она была в таком шоке, что даже не обратила внимания на смену его настроения.
— Тебе не стоило этого делать.
— Почему?"
"Потому что это было так приятно.
— А вдруг у меня ВИЧ или что-то в этом роде.
Он поднял плечи.
— Это не имеет значения.
Она побледнела: видимо, он болен, а она только что позволила ему положить свой палец в рот.
— И нет, Мэри, я не болен.
— Тогда почему же это…
— Я просто хотел помочь. Видишь? Кровь больше не идет.
Она посмотрела на свой большой палец.
— Теперь ты мне ответишь? — Спросил Хел, будто намеренно прерывая вопрос, который она хотела задать.
Она взглянула наверх и заметила, что его глаза опять сверкают: в них снова появилось то загадочное, почти гипнотическое сияние.
— А о чем ты меня спрашивал? — Прошептала она.
— Вид моего тела доставляет тебе удовольствие?
Она поджала губы. Черт, если он заводится, когда женщины говорят ему, что он красив, то сегодня ему предстоит уйти домой разочарованным.
— И что ты будешь делать, если нет? — Спросила она в ответ.
— Прикроюсь.
— Ну да, конечно.
Он нагнул голову в бок, словно подумал, что неправильно понял ее. Потом направился в гостиную, где лежал его плащ.
Боже, да он серьезно.
— Хел, вернись. Тебе не нужно… Мне, э-э-э, вполне по нраву твое тело.
Он вернулся и улыбнулся ей.
— Я рад. Мне нравится доставлять тебе удовольствие.
Отлично, красавчик, подумала она.
