— Заебал ты со своим Серёгой! — рассердилась Маринка.
Пальцы у Мити потеряли пряжку ремня.
— У Алабая — Щука! — сказал Митя. — Она умеет определять Бродяг!
На Инзере у моста пленная Щука схватила его, Митю, за руку — запястье укололи электрические иголочки — и сразу угадала, что Митя — Бродяга.
— Да и хрен с ним! — злобно заявила Маринка.
Сейчас ей было пофиг на все бригады, на Бродяг и «вожаков», а Серёга и здесь не давал ей сделать то, чего она собиралась сделать!
— Алабай его застрелит!..
Холодея, Митя осознал всю самоубийственность Серёгиного поступка. Да и не только Серёгиного. Можно ссориться с братом, драться, можно увести у него девушку — но нельзя обрекать его на смерть! Это было предельно ясно.
— Я должен пойти к Алабаю и выручить Сергея!
В душе у Маринки полыхнули дикая обида и бешенство.
— Ты чё, охуел? — прошипела Маринка. — Вот так меня кинешь, да?!
— Прости, — сухо уронил Митя.
Ему почему-то даже легче стало, что не надо трахаться с Маринкой. Не надо настраивать себя на убеждённость, что с Маринкой — это правильно.
Митя повернулся и потянулся за рубашкой.
Маринка как-то страдальчески всхлипнула за его спиной. Так девчонка всхлипывает перед тем, как заплакать, но Маринка не заплакала бы — не тот характер… Митя поглядел на неё.
Маринка сидела с белым лицом и огромными глазами. Губы её тряслись.
— У тебя татуха на спине… — сдавленно выдохнула она.
Маринка впервые увидела голую спину Мити. А на правой лопатке у него чернела эмблема — фигурный щит с поперечной полосой. Логотип мотоциклов «Харли-Дэвидсон». Такая же татуировка на той же лопатке была у Харлея.
И Маринка внезапно поняла, кого Митька стал ей напоминать… Вовсе не Серёгу. И не дядь Гору… Митька напоминал Харлея! И сейчас он уходил так же, как Харлей, — равнодушно, внезапно, и никак его не удержать… В Митьке словно бы включился Харлей… Или нет, это Харлей превратился в Митьку, а она только теперь прозрела!.. Но ведь Харлей мёртвый! Он гниёт в болоте!.. Серый не наврал бы о таком… Серый его убил!.. А Харлей ожил!.. Нет, не сам ожил — радиоактивный лес оживил его, точно клумбаря!..
А Митя ничего не мог сообразить. Он подался к Маринке, но та истерично и суетливо метнулась подальше от него и прохрипела:
— Не лезь ко мне!.. Ты кто?!
— Я? — изумился Митя.
Маринка обшаривала его безумным взглядом.
— Ты — Харлей! — беззвучно произнесла она. — Я тебя узнала!..
Она вскочила, попятилась, спотыкаясь, и нырнула в ближайшие заросли.
