Митя услышал, как она пробивается сквозь ветви, а потом убегает.
Митя растерянно ворочал в уме несвязные факты: Сергей… Алабай… Щука… Марина… Егор Алексеич… Харлей… Как же всё перепуталось!.. Митя с трудом поднялся на ноги и напялил рубашку, словно попытался облачиться в здравый смысл. Ночной лес. Папоротники. Месяц за кронами сосен. Там, под месяцем, — гора Ямантау. А там, куда убежала Маринка, — станция Пихта…
Кусты, где всё время что-то шуршало, облегчённо распались, и наружу, отмахиваясь, выпростался Костик. Мите показалось, что он видит призрак. Только Костика тут не хватало! Бред! Это его, Митин, разум слетел с катушек!
Но Костик был не бредом, а настоящим Костиком. Он увязался за Митей с Маринкой ещё на станции: крался позади, шмыгал опрометью от дерева к дереву, замирал за корягами, подсматривал. У него имелся вполне конкретный план. С Серёгой он рассчитается завтра, когда бригада засядет в капонире, — дядя Егор ему сам намекнул, а Митяя можно вальнуть хоть сей момент. Никто не узнает, нету никого тут… И Маринка достанется ему, Костику. Всё очень ловко! Потому что он, Костик, умнее этих уёбков — братьев Башениных.
Костик шёл прямо на Митю, сжимая нож.
Митя нелепо улыбнулся Костику — будто своим глупым страхам.
Костик ударил Митю ножом в живот. Митя покачнулся от толчка, однако ничего не почувствовал. Костик ткнул его ножом второй раз, затем — третий. Лишь тогда Митю охватила странная слабость, она тихо заполняла его внутри щекочущей и холодной водой. Боли по-прежнему не было, но высокие деревья поплыли вокруг Мити хороводом. Митя закрыл глаза и упал в папоротник.
Объект «Гарнизон» (III)
Смерть освобождала, это точно. Незачем теперь было сдерживаться. В тайных механизмах сознания рушились неведомые запреты; открывались, как пробоины, прямые пути. Воспоминания наплывали сами, без принуждения. Митя лежал в дремучих папоротниках где-то в лесу возле станции Пихта, а ему казалось, что он идёт по длинному тоннелю объекта «Гарнизон».
На нём — балахон химзащиты, и на его спутнице тоже. В руках у них — кофры со сканерами и сменными кассетами. Сквозь прозрачный щиток шлема Митя видит напряжённое лицо Ленки. Под ногами чмокает мокрая грязь. Лучи наплечных фонарей радужно разбиваются впереди о пластиковые мембраны, установленные, чтобы споры не проникали в обитаемую часть комплекса. На бетонных стенах — плесень и лишайники. Трубы под потолком обросли бурой волосатой дрянью. Стальные двери на их пути грубо взрезаны автогеном.
