Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
И где-то внутри дома завыло что-то, словно и не человек вовсе, зверь…
МЕРТВЫЕ ЗЕМЛИ
АНТАР
Гнилых Озер они достигли к вечеру, отдохнувшие лошадки неслись рысью, раскрывая короткие крылья, взмывая на несколько шагов над землей. Вейн придерживала Птичку, чтобы та не слишком резвилась.
Дир молчал, только хмурился да оглядывался напряженно. Они мчались по утоптанной дороге, мимо сосняка в паутине тумана, вдоль топких низин, от которых несло болотом. Но зверей не было видно, чудовища Мертвых земель не почтили путников своим визитом.
Или самым страшным зверем этих земель была она сама?
Даже сквозь холод сердце забилось болезненными учащенными толчками. Стужа сковывала ее изнутри, мешала смотреть, потому что слезы замерзали в глазах, кололись, и приходилось часто моргать, чтобы хоть что-то увидеть.
Кхха тяжело заклокотала, уселась на плечо хозяйки. Недовольно заворчала, почуяв холод, но улетать не стала, только вцепилась крепче когтями.
Путевой дом был тот же, в котором она останавливалась по пути в Антар. Хозяин ее даже признал, улыбнулся приветливо.
— Две комнаты, — не ответив на улыбку Темного, бросила Вейн. — И горячей воды. Много…
Дир кинул на нее обеспокоенный взгляд, но Путница не обратила внимания, отвернулась. За столами сидели несколько Перерожденных, скорее всего, местные лесорубы, такие получают от Тьмы силу десятерых.
Но уйти Вейн не успела, потому что дверь просто слетела с петель, выбитая снаружи темной силой. И сразу все, кто был в зале, ощетинились оружием, оскалились, пригнулись… Дир метнулся, закрывая собой Вейн.
— Беги! — выкрикнул он.
Вейн бросилась по лестнице, но ее просто сдернули вниз, словно плетью. Кхха упала с ее плеча и, не взлетая, поползла в сторону. Сильные руки сжали девушку так, что она задохнулась.
— Игры закончились, — яростно сказал Ксандр.
Сознание Вейн взорвалось от чужого разума, на этот раз он без всякой осторожности просто взламывал ее память, причиняя боль.
— Не сопротивляйся, Вейн… — серые глаза с красным зрачком заполонили для нее целый мир, став бесконечной снежной равниной, ледяной пустошью…
Дир выдернул из рук раззявившего рот лесоруба топор и, размахнувшись, со всей силы ударил Ксандра по голове.
