Автор
Новая жизнь начинается для Нади после тяжелого развода. Каждое утро она находит силы говорить, что привыкает к новой реальности. Жизнь изменилась за полгода, но это лишь капля в океане двадцати семилетней жизни ее мужа. Несмотря на горестные воспоминания и уныние, Надя старается не сдаваться. Вокруг её полно дам, которые пережили подобное - вдовцов больше, чем вдов....
Похоже, «Верный муж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
К деньгам относился не просто легко – небрежно. Жил как аскет – ни машины, ни дачи. Однокомнатная, запущенная хрущевка, в которой не было даже телевизора – Саше он был ни к чему. Жен бывших у него было множество и детей достаточно – трое или четверо. Со всеми женами и детьми Веденский дружил и активно общался. Жены его, кстати, были как с одной грядки – такие же безалаберные растеряхи, веселые и беззаботные. И дети такие же. Яблоня от яблони, как говорится. Дочки разводились и рожали очередных детей, сын торчал то в Якутии, то на Сахалине.
Веденский и Григорий Петрович встречались у метро «Юго-Западная» и ехали на кладбище – их родители лежали рядом. Потом заходили в какую-нибудь шашлычную и стариков поминали. Платил всегда Григорий – у Веденского денег не было никогда. Хотя он всегда начинал жарко препираться и совал свои смятые рубли.
Григорий Петрович учил Сашку жизни – пора бросить бродяжничать, жениться на порядочной женщине, сделать в квартире ремонт и купить наконец себе «приличное пальто».
Все это Веденский выслушивал спокойно, с неизменной улыбочкой на лице. А когда начиналось про пальто, не выдерживал и взрывался."
"– Да не нужно мне твое пальто! – орал он, хватал свою задрипанную куртешку, громко бросал: – А пошел ты! – и хлопал дверью кафешки. Тоже не тихо.
Они не созванивались по многу месяцев. А потом, ближе к сентябрю, когда обычно собирались в Востряково, кто-то звонил первый, и как ни в чем не бывало договаривались о встрече.
Однажды приехали к ним. Сашка с усмешкой бродил по квартире и качал головой: «Кучеряво, ребята, живете!»
И они почему-то смущались, словно было в этом что-то неприличное.
Казалось, что Сашка осуждал их за цветной телевизор, румынскую стенку и голубой унитаз.
Надины пироги ел и нахваливал:
– Вот, Гриня! Умеешь ты в жизни устраиваться!
Надя не уловила тогда в этих словах второго смысла или двойного дна – ну, смущается человек, нелепый и неустроенный.
А теперь поняла – не ирония это была, не подколка, а чистая правда.
Потому что муж ее именно устроился. Тепло и разумно. А Сашка Веденский жил по-другому.
И Надя каким-то седьмым, истинно «бабским» чутьем чувствовала, что муж ее завидует Сашке. Вот только чему – понять не могла. Может, его свободе? Нет, не в обычном, бытовом смысле.
