— И этот пес выл почти беспрерывно в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое октября этого года?
— Вы слышали, как он воет?
— Разве не правда, миссис Бентон, что собака вышла из дома, стояла около сооружающейся пристройки к гаражу и жалобно выла?
Перри Мейсон резко переменил тему:
— Вы опознали письмо, которое миссис Картрайт оставила для мистера Форбса, когда решила вернуться к своему мужу?
— Она лежала в своей спальне, больная гриппом?
— Но уже поправлялась?
— И неожиданно вызвала такси в отсутствие мистера Форбса?
— Когда мистера Форбса выманили из дома с помощью ложной жалобы окружному прокурору, поданной вами и Артуром Картрайтом, — ехидно отозвалась Телма Бентон, — миссис Картрайт присоединилась к своему мужу. Она сделала это тайком.
— Вы имеете в виду, что она убежала с собственным мужем?
— Она покинула мистера Форбса, с которым прожила год.
— Оставив это письмо?
— Вы идентифицируете это письмо как написанное почерком миссис Картрайт?
— Были вы знакомы с ее почерком до того, как она уехала из Санта-Барбары?
— А теперь, — сказал Перри Мейсон, предъявляя лист бумаги, — я показываю вам текст, написанный якобы миссис Картрайт, и спрашиваю, тот же этот почерк, что и в письме?
— Нет, — медленно ответила свидетельница, — не тот. — Она закусила губу и внезапно добавила: — Думаю, миссис Картрайт сознательно пыталась изменить почерк, покинув Санта-Барбару. Она опасалась, как бы не раскрыли ее подлинную личность.
— Понятно. А теперь я показываю вам текст, якобы написанный Бесси Форбс, подсудимой на этом процессе. Это не тот же почерк, что и в записке, оставленной миссис Картрайт?
— Могу я попросить вас написать что-нибудь на листе бумаги, чтобы сравнить почерк с вашим?
Свидетельница колебалась.
— Это абсолютно против правил, ваша честь, — поднявшись, заявил Клод Драмм.
Перри Мейсон покачал головой.
— Свидетельница дала показания относительно почерка миссис Картрайт, — сказал он. — Я имею право продемонстрировать ей другие почерки и спросить ее мнение об их принадлежности в сравнении с почерком записки.
— Пожалуй, вы правы, — отозвался судья Маркхэм. — Протест отклонен.
Телма Бентон взяла лист бумаги и быстро написала на нем несколько строчек.
Мейсон обследовал почерк и кивнул:
— Думаю, мы оба согласимся, что этот почерк совсем не похож на тот, которым написано послание, оставленное миссис Картрайт.
— Естественно, — с холодной иронией произнесла свидетельница.
— Приближается время перерыва, — предупредил судья.
