Теперь остается только выяснить вопрос: достаточно ли у вас ума, чтобы сообразить, что может пойти на здоровье, а что нет?
— О чем вы говорите?
— Что вы делали вчера вечером, после возвращения в отель?
— Разговаривали о погоде, это же ясно.
— Прекрасно. Вы выпили пару стаканчиков, сидели, разговаривали, пока глаза не стали слипаться, а потом вы заснули…
— Я. И вы с этого момента будете говорить так же. Вас сморил сон, ничего больше вы не помните.
В ее глазах появилась задумчивость.
— К чему вы клоните, господин адвокат?
— Вы были усталой, мисс Линтен, выпили слишком много. — Мейсон говорил тоном учителя, старающегося вбить ученику в голову трудный урок. — Залезли в постель и заснули где-то около одиннадцати. Вы не помните, что было потом. И не знаете, когда мистер Локк вышел.
— Что мне будет, если я скажу, что заснула?
Тон Мейсона стал небрежным:
— Может быть, миссис Белтер была бы склонна забыть об этих растраченных деньгах, если бы оказалось, что вы заснули, как я говорил.
— К сожалению, я не заснула.
— Подумай над этим лучше.
Она посмотрела на него своими большими, изучающими глазами, но не ответила. Мейсон подошел к телефону, набрал номер «Детективного агентства Дрейка».
— Знаешь, кто говорит, Пол? Есть что-нибудь новенькое?
— Да, есть сообщение об Эстер Линтен.
— Даже так? — Мейсон посмотрел на молодую женщину на кровати. — Я слушаю.
— Она победила на конкурсе красоты в Саванне. Была тогда несовершеннолетней, жила вместе с другой такой же девушкой. Некий тип соблазнил по очереди обеих, но у второй должен был быть ребенок, и он убил ее. Пробовал скрыть преступление, но не получилось. Был арестован и предстал перед судом. Эстер Линтен изменила показания в последнюю минуту и буквально вытащила убийцу из петли. Он скрылся прежде, чем дело довели до второй инстанции, и до сих пор его не нашли. Его звали Сесин Даусон. Я потребовал его описания, отпечатки пальцев, вообще все данные, что только можно. Это может быть тот, кто тебя интересует.
— Хорошая работа, Пол, — сказал Мейсон. — И очень своевременная. Действуй в том же духе, я еще позвоню.
Он положил трубку и снова повернулся к молодой женщине.
— Так как, вы решили? — спросил он. — Да или нет?
— Нет. Я уже сказала, и я не меняю так легко мнения.
Он не сводил с нее глаз.
— Знаете что, — начал он медленно, — самое смешное, что эта история очень давняя. Она тянется с того самого времени, когда вы вдруг изменили показания и позволили Даусону удрать из-под виселицы.
