Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Взмахом руки указывает на дверной проем, ведущий в полутемный коридор.
Делаю шаг первым. Вроде не должны напасть. Не то время и не то место. И опасность особо не чую. Только злость и раздражение. А для хорошей драки нужна ярость.
– Добрый день, – вхожу в кабинет, где за широким письменным столом сидит точная копия двух охламонов, отирающихся сзади. Только более старая и мудрая. Я надеюсь.
Макаров неохотно кивает в знак приветствия.
– Прошу, – взглядом указывает на один из стульев, стоящих около небольшого стола для совещаний.
– А может, лучше здесь, – киваю на мягкие кожаные кресла. И тем самым перехватываю инициативу в споре.
– Как скажете, – ухмыляется Вадим Ильич. Но эта ухмылка больше напоминает оскал, чем улыбку.
Сажусь в мягкое разлапистое кресло и тут же понимаю свою ошибку. Из такого выскочить сразу хрен получится. На стуле и позиция лучше. И им врезать можно при случае. И выдыхаю спокойно, когда оба брата-акробата усаживаются на диван. А тесть занимает второе кресло, как раз напротив меня.
– Я пришел с миром, – заявляю решительно. Достаю из кармана куртки коньяк и по старой примете загадываю. Если тесть сам откроет бутылку, то все сложится идеально.
– И в чем же заключается ваше мировое предложение? – буравит меня строгим взором Вадим Ильич. Поморщившись, мельком оглядывает Хеннесси, выставленный мною на стол.
– Я люблю вашу дочь, – заявляю решительно. – И все сделаю для ее счастья. Сам знаю, что уже старый черт.
Повторяю по кругу одни и те же фразы и даже не знаю, что сказать еще. Блин, вот же ситуация? Сейчас выпрут меня с позором. Да еще по щщам надают.
– И вы поэтому к нам приехали? – скупо роняет Макаров. И всем своим видом напоминает Дона Корлеоне из известного фильма.
Ты говоришь без должного уважения!
Ну и плевать. Положить с прибором.
– Да, – заявляю предельно честно. – Я принимаю вас, мужики. А вам придется принять меня. Из-за Насти. Вы ведь тоже любите ее?
– Допустим, – замечает Вадим Ильич. – Понятно, что ты богат, Саша. Но не окажется ли наша девочка в золотой клетке? Мы с женой очень переживаем. То, что ты устроил, ни в какие ворота не лезет.
«Вот только не надо мне перечислять!» – морщусь мысленно.
И тут же кидаюсь в ва-банк. Мне из этого кабинета нужно выйти только победителем.
