Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
А у самого в глазах стоят слезы.
– Хороший коньяк, – довольно крякает тесть, когда огненная вода опускается в желудок.
А я мысленно выдыхаю. Слава богу!
– Давайте где-нибудь пообедаем, – предлагает Илья. – Что тут коньяк глушить без закуски, и жрать хочется.
– Хорошая идея, – соглашается Вадим Ильич, и даже Никита улыбается довольно.
– Тогда, – заявляю решительно, – через сорок минут встречаемся в «Пушкине». Я как раз за Настей заеду. А вы берите жен. Будем обсуждать свадьбу…
– А вы уже выбрали день? – уточняет тесть.
– Завтра, – улыбаюсь я, словно именинник.
Глава 48
– Ты издеваешься? – Тесть смотрит на меня в упор. А затем начинает хохотать в голос. – Какой завтра, Саша! Дай бог, чтобы к августу управились. Сейчас начнется. Платье не такое. Лимузин только белый…
– А то он с платьем не так смотрится, – понимающе кивает Илья, видимо, вспоминая собственное торжество. – Тоня мне всю душу вытрясла.
– А еще туфли, – усмехается Никита. – Нужно купить обязательно Мишки с какими-то дебильными стразами.
– Да деньги не имеют значения. Если Настя захочет…
Для любимой мне ничего не жалко. Хоть звезду с неба попросит – достану. Но Настя моя скромная девочка. Ей не нужны никакие внешние подтверждения. Любовь – это нечто большее, чем просто затраты на мишуру.
Тесть задумчиво трет лицо, а братья жены обмениваются насмешливыми взглядами. Дескать, плавали – знаем.
– Просто мы к тому, что одним днем ты не управишься. Готовься. Тебе все мозги вытащат.
Но я не обращаю внимания. Вычленяю только одно слово «зятек». И радуюсь, будто меня из рядового сразу произвели в генералы.
– Катя, я так понимаю, рада за вас с Настей? – мимоходом спрашивает Илья.
А я от такого поворота задыхаюсь от возмущения. Разговор идет не в ту сторону. Видимо, Макаровы не в курсе. Особо их просвещать я не собираюсь, но и утаивать нет смысла.
– Катя в Батуми. И кажется, попала в беду, – морщусь от запредельной боли. – Не знаю, как вытащить…
– Давай поподробней, Саша, – приказывает тесть, откинувшись в кресле. Умные карие глаза мгновенно затягивает печалью. – Рассказывай, что случилось? Если сможем, поможем…
Илья с Никитой кивают.
