Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Можно было снять золотой крест… Как-то я непродуманно подошла!» – думаю азартно.
И тут же выдыхаю от неожиданности, когда язык Димирова скользит по моей шее.
– Идем дальше? – спрашивает он, пронизывая меня темным от желания взглядом. Мне даже кажется, что мы вибрируем на одной волне. Тянет нас друг к другу неудержимо. Но меня сильно беспокоит Катя. Как она отнесется к нашему роману? Наверняка будет против.
– Настя, – тянет меня за руку Димиров. Без водолазки неожиданно становится прохладно. Дрожу всем телом. Или это не от холода.
– Замерзла? – спрашивает Саша, вводя меня в следующую комнату. Прижимает к груди, горячей как печка.
Тело Димирова просто пышет жаром. Горячие руки скользят по моей спине. А я, распластавшись на широкой груди, чувствую, как бьется его сердце. И таю от счастья.
В просторной комнате с панорамными окнами стоит лишь только огромный круглый стол, стулья вокруг него и длинный комод с зеркалом.
– Столовая, – объявляет Саша, накрывая мои губы своими. Требовательно вторгается в рот.
– Покажись, малыш, – просит, нависая Димиров. – Ты же у меня красавица.
Осторожно отводит прочь мои руки. Кидает на стол кружевное безобразие. И подведя меня к комоду, усаживает на белую мореную поверхность.
Снова безотчетно прикрываюсь руками.
– Погоди, – рычит негромко Димиров. – Я хочу… посмотреть.
Сашины пальцы скользят по моим предплечьям. Потом ложатся на грудь, а после ладони опускаются под каждое полушарие.
– Ты идеальная, малышечка, – шепчет он едва разборчиво. Тянет в рот один сосок, потом другой, превращая каждый в твердую горошинку.
– Я так больше не могу! – извиваюсь в его руках.
– Я тоже, Настя, – признается он. – У меня от тебя башню давно сносит…
Обхватив мужскую шею руками, выгибаюсь дугой.
А крепкие пальцы любовника мягко сжимают каждую дыньку.
– Саша, Сашечка, пожалуйста, – лепечу, мало чего соображая. А у самой ноги сводит от желания и тяжесть внутри живота скручивается пружиной вожделения.
– Идем дальше, малыш, – спускает меня с комода Димиров. Безумная игра продолжается. Никто из ровесников не придумал бы такое представление. У наших губошлепов только одно на уме: хлебнуть пива и растянуться в горизонтальной плоскости.
А Димиров… Сашечка мой… Опытный мужчина. Знает, как распалить девушку.
Пытаюсь сосредоточиться, но мое внимание сконцентрировано на влажных от поцелуев сосках и голой груди.
