Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Можно на диванчике устроиться», – смакую как школьник каждую деталь. И тут же останавливаю себя.
Не торопись, а то успеешь!"
"Стараюсь не думать о Насте, а то взорвусь. Сил уже нет терпеть. Пройдя в ванную, включаю краны. И задумчиво наблюдаю, как в белую мраморную чашу льется вода. Красиво. Представляю, как, плюхнувшись в теплую воду, усажу на колени Настю. И чувствую каждой клеточкой нежное податливое тело. Словно наяву провожу пальцами по тонкой мокрой коже. И вздрагиваю.
Как же меня уносит, стоит только подумать о Настене!
Даже хорошо, что вскрылось Катино вранье и мы уехали.
– Замерзла, малыш? – спрашиваю, сжимая в объятиях. И с радостью замечаю, как за последним рабочим закрывается дверь.
– Свободен, – киваю Денису.
– А ты без охраны останешься, шеф? – уточняет он от двери.
– Черт не выдаст, свинья не съест, – усмехаюсь криво. И поясняю для непонятливых: – Тут своей охраны полно.
– Да иди ты, – фыркает он. – Безопасникам я сообщу. Даже не возражай. Пусть хоть под дверью сидят.
– Диван им вынеси тогда, – смеюсь, прижимая к себе Настю. Провожу ладонями по тонкой талии и спине. И мысленно приказываю Денису: «Отвали, друг!».
А этот баклан воспринимает мои слова всерьез. И тянет в холл первый попавшийся диван.
– Я пока сам посижу. А потом кто-нибудь из пацанов сменит, – заявляет авторитетно.
– Не возражаю, – роняю порывисто. И все жду, когда этот тип смоется.
– Ухожу, – смеется он, наверняка догадываясь о моих истинных чувствах.
Жду, когда захлопнется дверь. Аккуратно снимаю с Насти пальто и откидываю в кресло. Провожу ладонью по груди, затянутой в синее трикотажное платье. Торопясь расстегиваю мелкие пуговички. Ныряю пятерней внутрь, доставая из кружевного облака идеальное полушарие. Целую сосок, сладкий, как малина. И поднимаю взгляд на Настю.
– Пойдем, – то ли зову, то ли требую.
– А ты? – требовательно дергает за край олимпийки Настя. – Снимай сейчас же…
Стягиваю теплую тряпку и, оставшись в футболке, внимательно смотрю на девчонку.
– Майку тоже, – следует приказ.
– И штаны?
– Обязательно. И боксеры…
– Обойдешься, – ловлю девчонку за руку. Маленькая нахалка пытается увернуться. Но я успеваю обхватить рукой тонкую талию и притянуть к себе. Лихорадочно стаскиваю с плеч платье.
