Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Выгибается дугой. Успеваю ухватить за бедра и впечатываюсь посильнее, приближая развязку. В голове разрывается фейерверком тысяча огней. Обессилев от любовной схватки, прижимаю Настю к себе. Глажу по блондинистым волосам. Шепчу всякие глупости.
– Мы не предохранялись, – робко бормочет она.
– Ну и что? – вздыхаю, целуя тонкие пальцы. – Родим.
Настя взволнованно ахает.
– Мы поженимся, девочка, – положив руку на Настин затылок, выдыхаю хрипло в маленькое ушко. – Ты уже моя жена…
– Осталось только сообщить об этом Кате, – улыбается она.
– Не вопрос. Устроим моей дочери сюрприз на днюшечку, – усмехаюсь криво.
«Мимо хаты на Якиманке она уже пролетела!» – добавляю мысленно. И подхватив Настю на руки, несу в душ.
– Жена, – шепчу, намыливая спинку. – Жена, – повторяю, пробуя слово на вкус. – Моя единственная девочка!
– А как же тетя Рита, – лепечет Настя, одной фразой возвращая меня в реальность.
– Молодой был. Дурной, – признаюсь, целуя нежную шею. Ловлю кайф от каждого прикосновения.
31. Детский рисунок
Настя– Хорошо, Катя, постараюсь, – тяжело вздыхает Димиров, расхаживая по полупустой квартире.
Минут пять жду его в постели, но когда разговор затягивается, встаю и, укутавшись в простыню, иду следом. Усевшись в одинокое кресло, беззастенчиво пялюсь на Сашу. Он задумчиво останавливается у окна, загораживая голым телом фантастическую панораму Москвы. Залипаю взглядом на крепкой спине.
Просто нереальное зрелище!
Потянувшись за сумкой, валявшейся рядом, выуживаю сотовый. А там только от Катерины двадцать пропущенных. Не желаю отвечать и перезванивать. Саша сам все расскажет. Сейчас важнее другое. Подчиняясь неведомому инстинкту, открываю камеру и бесшумно щелкаю.
Абсолютно голый мужчина на фоне ночной Москвы разговаривает по телефону. Завороженно слежу за каждым его движением.
– Ладно, хорошо, – соглашается Димиров, инстинктивно поворачиваясь на взгляд.
Подходит почти вплотную. Опирается обеими руками о подлокотники и смотрит на меня жадно.
– Катя просит тебя найти, – усмехается, ставя колено между моих ног. – Она очень сильно извиняется. Переживает. И напоминает нам о своем дне рождения. Завтра этот великий день, – добавляет, не скрывая ехидства. – Как будто я мог забыть.
