Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
Если гидре отрубить голову, у нее отрастет две новых…
— Нет! Он индуктор! Он распространил вокруг себя психологическую эпидемию, — Ирена говорила так тихо, что Джин пришлось сесть на корточки, в три погибели склонившись к проему под перегородкой. — Это он со своими бредовыми идеями о неравенстве мужчин и женщин стал вдохновителем революции в Асцаине. Вся эта дикая система с чернавками, мессалинами и утробами — это его личный рай. Говорят, что у него дома целый гарем из женщин, которых он, как собак, держит на поводках… Слушай, твой комиссар Кнедл — главный по безопасности в Догме и его племянник! И если кто-то и знает, где затаилась гадюка, то это он.
— Ирена, ты что… — хрипло начала Джина. — Состоишь в Лилейной Угрозе?
— Я ничего про них не знаю, Джин, клянусь, ничего! Знаю только, что им сейчас нужно. Что всем нам нужно… Агнешка попала мессалиной к тому самому уроду с петушиными наростами на лице? Он настолько страшен, что не помогло даже промывание мозгов, которое ей тут устроили пестуньи.
ГЛАВА 17.
5 лет назад
Все плыло, как в тумане, в ушах стоял ее переливчатый смех, а перед глазами улыбка, которая предназначалась не ему.
Такие, как Джина Моранте не для него."
"Практически у выхода из залы Вацлав наскочил на корзину апельсинов, отчего она опрокинулась, и оранжевые мячики задорно запрыгали по полу, путаясь под ногами у гостей.
Вацлав отвернулся и вышел из зала.
