Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
Со страшным грохотом тарелки и бокалы полетели вниз, но, не обращая на это внимания, красная, как рак, пестунья Ганна продолжала вдавливать шокер в живот несчастной, скорчившейся на полу Паулины.
Ощутив приступ дурноты, Джин, прижав ко рту ладонь, под шумок быстрым шагом вышла из класса прочь. Изнутри кабинки туалета, конечно же, не закрывались, ну и пусть! Пусть Джин найдут, сидящей на крышке унитаза, бессильно привалившись к кирпичной стенке, пусть, как и бедную Паулину, ударят электрошокером и погонят на следующее занятие.
Пусть. Пусть ее найдут и насильно погонят, потому что у нее больше нет сил находится в этом аду. Просто нет…
Дверь соседней кабинки хлопнула, а затем из-за перегородки донесся шепот: — Джина! Джин, ты здесь?
— Ирена! — она сразу узнала этот голос. — Святые небеса, Ирена, ты!
Последний раз она видела подругу в Сортировочном центре за пару недель до своего побега и боялась даже думать о том, что с ней могло произойти.
— А это ты, Джина Моранте — живая легенда среди юбок Догмы! — судя по голосу, усмехнулась Ирена. — Если бы ты знала, как девчонки за тебя болели! Когда узнали, что тебя схватили на границе, мы плакали, Джина…
— Я была глупа, — негромко проговорила Джин. — Это бесполезно — выбраться из
Догмы невозможно. И не дай бог кому-то повторить то, что сделала я…
— Да что ты такое говоришь? — возмущенно воскликнула Ирена, и это действительно прозвучало слишком громко.
— В том-то все и дело, что почти, — выдохнула она, а перед глазами, как наяву, встала страшная комната с белыми кафельными стенами и гинекологическим креслом посредине. — И тебе лучше не знать, что они хотели со мной сделать за побег. Меня спасло чудо.
— Слышала про Лилейную Угрозу? — после недолгого молчания спросила подруга вдруг.
— Да.
— Юбкам об этом не рассказывают, но их снайпер стрелял в Пия в тот вечер, когда ты сбежала.
— Ну и что? К чему ты мне это говоришь? — Джин закусила губу. — Убьют его — на его место придет такой же паук и возьмет в свои лапы сеть, а женщины так и останутся юбками.
