Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
Но вместо этого Круль продолжил свой изнуряющий блиц-опрос, видимо, понимая, — эти вопросы для Джин хуже ударов током.
— Если появилась возможность вернуться на пять лет назад, что бы вы исправили и почему?
Пять лет назад она училась на третьем курсе Академии Вампиров и поспорила со своей кузиной Надин Делиль, что сможет завоевать Торстона Горанова… Что она исправила? Отказалась бы от этого нелепого спора, повлекшего за собой такие последствия…
— Тема реферата, который я писала на третьем курсе в академии, была жутко скучной, — ответила Джина, даже не попытавшись придать правдоподобия своему голосу.
— Вы когда-нибудь ласкали мужчине анальное отверстие языком?
Какой же он все-таки отвратительный, на всю голову больной извращенец, хоть и прикидывается доктором!
— Нет.
— Какая мысль промелькнула сейчас в вашей голове?
— О том, что у вас очень красивые пальцы, эскулап Круль. Прямо как у пианиста.
Это было открытой издевкой — на самом деле его пальцы здорово напоминали сосиски, подрумяненные на решетке гриля.
Она не давала согласия на то, чтоб менять свою сущность, свою природу, самое себя! На то, чтоб эскулап Круль, который, похоже, выполнял в этом месте все медицинские функции, от обязанностей медбрата до хирурга, от психолога до гинеколога, изводил ее своими бесконечными анализами и обследованиями, при этом не преминув под благовидным предлогом облапать ее грудь или прижаться бедрами к ее бедрам.
"Поэтому Джин мстила отвратному эскулапу как могла, но его ответная месть за «пальцы пианиста» не заставила себя долго ждать. От удара шокером, который Круль вдавил ей в шею, Джин скорчилась в три погибели и попыталась схватиться за стул, чтобы не упасть, но непослушное тело пронзила судорога, на несколько секунд полностью дезориентирующая ее в пространстве.
— А теперь пошла отсюда, юбка! — выплюнул Круль, подпихнув ее к двери кабинета.
— Даже не надейся на фартук на сортировке! Получишь передник и сгниешь на заводах! Там от твоего обольстительного личика не останется и следа!
Про сортировку Джина краем уха слышала от соседок по спальне, когда они после отбоя шепотом обсуждали свою дальнейшую судьбу.
