Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
Никакого сравнения с тончайшими, как дымка, чулками, которые она носила раньше! А уж про хлопчатобумажное белье, являющееся самым страшным кошмаром не только девушки, но и мужчины, который предположительно мог бы ее в нем увидеть, лучше вообще молчать!
Впрочем, Джин понимала, что именно такая — жуткая не сексуальная одежда для юбок в Догме придумана специально, чтоб не забывали свое положение и не вздумали почувствовать себя красивыми и желанными. Тут даже мессалинам, которые, казалось, должны возбуждать и ублажать мужчину, не положено красивое белье.
Похоже, власти Догмы всеми силами стремятся избежать того, чтобы мужчина влюбился в презренную юбку и бросил все к ее ногам. Интересно, а бывали ли такие случаи?
Мысль показалась интересной. Раздумывая над ней, Джин, прижав к себе ровную стопку чистого и собственноручно ей выглаженного постельного белья, вошла в спальню комиссара. Вошла осторожно, чуть ли не крадучись, потому что его комната, так же как и личный кабинет, находились в мужской половине дома, на которую приходить женщинам было запрещено.
С девяти до полдесятого утра, когда мужчины обычно уезжали на работу, и исключалась даже малейшая вероятность того, что можно с ними столкнуться и чем-то им помешать, для чернавок наступало время уборки мужской половины дома-спальни, кабинета, ванной комнаты…
Кровать Кнедла, как и всегда, была безукоризненно аккуратно заправлена.
Она повернулась, чтобы положить принесенную чистую постель на комод, и, вздрогнула всем телом от пробравшего до кончиков ногтей испуга, потому что Вацлав Кнедл был в спальне.
Он вполоборота стоял около окна, застегивая последние пуговицы на вороте белой рубашки, заправленной в черные брюки, и Джин в очередной раз подивилась смене стиля одежды, которая произошла в нем. Насколько странными и старомодными были его вещи раньше, настолько теперь они стали безукоризненно элегантными и стильными.
— Простите, что помешала, комиссар! Я думала, вы уже уехали на работу! — проговорила Джина, пятясь к двери.
