Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
Так вот к чему клонит пампушка! Они с Вафлей постоянно делят Кнедла между собой, теперь для разнообразия решили и Джин к этому подключить.
— Пестунья Магда сказала, что касты должны быть чисты, — ответила она, не обращая внимания на воинственный вид Доротки. — Чернавки не имеют права спать с мужчинами.
— Да, но вот только некоторые особо ушлые так и лезут в постель к хозяину! — в голосе Лесьяк плескался чистый яд.
— Ни к кому я в постель не лезу! — пожала плечами Джин, намереваясь уйти, но Доротка, как танк, преградила ей дорогу.
— Ах, ужин! — закричала пампушка и с почти мужской силой схватила Джину за руку.
— Рассказывай мне тут! Овечку из себя невинную строишь, сучка? Приехала она тут в чернавки с таким милым личиком! Думаешь, не знаю, что ты хочешь соблазнить комиссара и занять мое место? Шлюха! Мразь! Дрянь! Ненавижу!
Она перешла на крик и разразилась бурными рыданиями. Лицо мессалины тут же покраснело, а глаза опухли, превратившись в две щелочки.
— Дорота, я не претендую на Вацлава Кнедла, — спокойно и убедительно проговорила Джина. — Я тебе даже больше скажу — я рада, что стала чернавкой, а не утробой или мессалиной. Мне не особо хочется, чтобы меня имели без моего на то согласия.
— Лжешь… — всхлипнула Лесьяк. — Ты все испортила, стерва, все! С тех пор, как ты приехала, он ни разу не подошел ко мне! Ни разу! Он даже не захотел, чтобы я сделала ему приятное ртом! Как дуру, меня из своего кабинета выставил! Чтоб тебе провалиться, тварь! Чтоб тебя на химические заводы отправили, и там б твоя сияющая кожа пузырями пошла! Он так на тебя смотрит, так… Как никогда не смотрел на меня!
Ах вон оно что.
— Так он же смотрит, не я! — резонно заметила Джин. — И вообще я этого не видела, может, тебе пригрезилось на почве ревности…"
"— Сучка не захочет, кобель не вскочет! — истерически захохотала Лесьяк, а потом как-то враз успокоилась и от этого последующие ее слова действительно прозвучали угрожающе.
И пихнув Джин прямо на кафельную стенку, Доротка гордо удалилась из ванны абсолютно уверенная, что она отстояла свое счастье.
ГЛАВА 10.
