Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
2
Несмотря на то, что у ее отца был такой же викторианский кабинет, гармонично сочетающий в своей сдержанной роскоши современные и антикварные вещи, Джина сразу же ощущает себя здесь не в своей тарелке. Как если бы она всю жизнь была дояркой, не видевшей ничего, кроме скотного двора, а тут вдруг ее пригласили в царские хоромы.
Да, эта проклятая система воспитания пестуний работает как швейцарские часы, вырабатывая в юбках нужные Догме качества — смирение, забитость, покорность, униженность… Она, как незаметно отравляющий яд, крошечную дозу которого Джин принимает каждый день.
— Звали, комиссар?
Отупленный взгляд в пол и сложенные ниже живота руки. Обязательно ладонями кверху. Только так и никак больше. Этой позе Джин и остальных девушек пестунья Магда научила на второй же ее день в Сортировочном центре. Малейшее несоответствие канону каралось разрядом шокера, разумеется.
Как ни странно, Вацлав отвечает не сразу и Джина чувствует на себе его долгий взгляд.
— Ты можешь сесть, — говорит он, и Джина опускается в роскошное кожаное кресло с низкой спинкой, не забыв сказать: «Спасибо, комиссар».
Вацлав Кнедл молчит и разглядывает ее, словно и сам не знает, зачем позвал… или, наоборот, знает слишком хорошо.
— Дорота жалуется на тебя, Джина, — проговорил он задумчиво.
Джина подавила чуть было не сорвавшееся с уст ругательство. Впрочем, от пампушки этого и надо было ожидать!"
"— Очевидно, вы вправе верить своей любимой мессалине, комиссар Кнедл, — отозвалась она, впервые подняв на него взгляд, и с удовлетворением отметила, что на словах «любимая мессалина» по его лицу пробежала какая-то тень.
А дальше было действительно странно.
— Выпей.
Это что, какая-то проверка?
— Женщинам строго-настрого запрещено принимать алкоголь, — проговорила Джина, не притрагиваясь к стакану.
— Полномочный комиссар республики Догма разрешает тебе, так что можешь выпить, — обаятельно улыбнулся Кнедл, подняв свой бокал.
