Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
С теми связями, которые имеет ее отец, ей обеспечено самое теплое местечко — где-нибудь в Министерстве охраны здоровья, например.
— Неплохой выбор туалета… Надеешься поразить Горанова в самое сердце?
Откинувшись в кресле и прикрыв глаза, она и не заметила, как в комнату просочилась ее кузина Надин из семьи Делиль, которая так же входила в клан Моранте. В отличие от жгучей брюнетки Джин Надин обладала прямо противоположной внешностью: светлые, чуть завитые локоны, лучистые голубые глаза и ангельское лицо.
— И как ты догадалась, что все мои помыслы сейчас только о литературном профессоре? — усмехнулась Джина. — Стоит ли говорить, как много ты пропустила, не придя на вечеринку?
— Например, то, как ты купалась в бассейне шампанского, сверкая своим кружевным бельем? — фыркнула Надин. — Не переживай, на завтраке только об этом и болтали! Дюк Кремер настолько впечатлился, что всерьез вознамерился тебя вернуть.
Джина опустила веки. Дюк Кремер — это было скучно. Она встречалась с ним всего месяц, а потом сбежала, не вынеся его беспричинной ревности, тупой и злобной. Правда, не совсем беспричинной, если честно. Джина производила на мужчин сокрушительное впечатление, они слетались к ней, как пчелы на мед, и Дюк закатывал масштабные скандалы, стоило какому-нибудь парню не то что бы заговорить, а даже посмотреть на нее.
— Бедняга Дюк, — пропела Надин, разглядывая сестру, которая даже не потрудилась снять соблазнительно обтягивающее ее фигуру платье, в котором она блистала на вечеринке.
— Как слетит, так и вернется на место, — отозвалась Джина и задумчиво добавила. — Знаешь, иногда мне казалось, что вся эта его бешеная ревность напускная какая- то. Смотри, как я люблю тебя и ревную, ведь я такой мачо! Он найдет, с кем утешиться.
"— Мне бы твое бесстрашие! — восхитилась Надин. — Это же русская литература! Имелда Сибил притащится! Заместитель ректора академии лично приходит на занятие и устраивает перекличку, а тех, кого нет, отмечает в свой журнал.
