В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Его волк готов был вот-вот сорваться с цепи, вырваться наружу и схватиться с вампирами.
Плевать на мир между расами!
Плевать на всё!
Его остановила улыбка девчонки.
Выглядывая из-за нехилых спин охранников, она робко-робко улыбнулась.
И всё.
Перед Николаем разверзлась бездна, в которую он себя добровольно и послал.
Если бы вампиры хотя бы на полминуты задержались в дверном проеме, неизвестно, чем закончилось их посещение бара. Но старик решительной твердой походкой направился к Нику и остановился напротив него.
– Дарий Садов, – представился он, не сводя пристального взгляда с молодого борзого оборотня. – Что ж… Рад, что Марика оказалась права.
Николаю пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы тотчас же не наброситься на старика. Наделенный властью и деньгами, к нему пожаловал сам Садов. Ник слышал про него. Один из представителей древнейшей семьи вампиров. Глава рода.
И какого хрена такому крутому перцу понадобилось в его берлоге?
– Не могу сказать, что рад видеть в своем баре вампиров.
Его ребята, почувствовав чужой запах, начали подтягиваться. Послышался шум подъезжающих мотоциклов и машин.
Но Садова и его прихвостней подобный расклад мало взволновал. На морщинистом лице вампира не дрогнул ни один мускул.
– Я пришёл не развлечься. Я пришел поговорить, – всё тем же спокойным тоном произнёс Садов.
Ник демонстративно скрестил руки на груди и иронично приподнял брови к верху."
"– Интересно, с кем?
– С тобой.
– Мне не о чем разговаривать с вампиром, – прорычал он, чувствуя, как напряжение достигает апогея.
Кем он приходится…Марике? Теперь он знал её имя.
Любовником? Покровителем? Или родственником?
Пусть окажется последним, иначе Дарий Садов попал в список его личных врагов.
Ник был не в состоянии здраво анализировать свои мысли и чувства, иначе поразился собственническим инстинктам, взревевшем в нем оглушительной силой. Ему было уже глубоко наплевать, как он выглядел со стороны. Его волновало лишь одно – Марика.
Её улыбка, которая продолжала сиять на её худеньком личике.
