В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Да, она часто вспоминала их за прошедшие дни. Длинные пальцы с широкой ладонью. Руки вампиров были холеными и гладкими. А у Ника отчетливо чувствовались мозоли. Именно воспоминание об их шероховатости бросало Марику в жар. И она, закрыв глаза, испытывая жгучий стыд, устремляла руку к трусикам, становившимися мокрыми.
– Выходи, – грубоватый хриплый голос выдернул её из воспоминаний.
Вот они и снова приехали в его дом.
Марика облизнула губы и потянулась к ручке.
Не успела.
Дверь распахнули с другой стороны.
Николай, часто и шумно дыша, нетерпеливо протянул руку. Его темные глаза горели от нетерпения.
И жажды.
Поскорее дотронуться.
Поскорее ощутить бархатистость кожи.
И ещё… Узнать, как она стонет, кончая.
Всё разом, мгновенно перевернулось с головы на ноги. Точно рухнула платина, и тяжелая вода, не останавливаемой грядой, устремилась к непонятной цели. У Николая засосало под ложечкой, когда он увидел, что юбка девчонки задралась выше колен.
«Контроль,» – напомнил он себе.
Протянул руку.
Его сердце пропустило удар, когда Марика вложила узкую ладошку в его ладонь.
Одно движение, и вот она стоит уже прижатая к двери внедорожника, а Ник, огромной башней нависая над ней, яростно шепчет:
– Кто наряжал тебя в эти одежды? Дед или…
Что это – ревность? Собственнические инстинкты?
Плевать!
– У меня… свои деньги имеются.
Видимо, вопрос одежды его очень взволновал, потому что его руки сразу же проникли под кожаную юбку, бесцеремонно задрали её на талию девушки и пробрались под кружевные трусики.
А дальше…
Дальше тишину огласило утробное рычание мужчины, больше напоминающее скулеж.
Ник уткнулся головой в холодный металл джипа, отказываясь верить собственным ощущениям.
Марика была мокрой.
Мокрой…
Его внутренности скрутило, а член мгновенно налился кровью и уткнулся розовой головкой в твердую ткань джинсов. Яички заломило, и было подозрение – сожми их посильнее, проведи рукой по стволу, и он кончит.
Ник действовал быстро. Он точно знал, что хотел."
"Рванул кружевную ткань, и та с легким треском поддалась. Девчонка охнула от неожиданности и, чтобы устоять на ногах, вцепилась руками в мощные плечи мужчины.
Она немного испугалась. Совсем чуть-чуть. Но сегодня его действия вызывали в ней страх иного рода. Больше даже не страх, а волнение.
