Она росла чуть в стороне от остальных деревьев, в основном, осинок и берез, и выделялась своей яркой зеленой свежестью.
Я , пытаясь унять дрожь возбуждения, быстро пошла вперед.
Розгин, не ожидавший моего маневра, выругался, спешно поставил машину на ручник, закрыл и двинулся за мной.
- Предупреждать надо, Княгиня, - проворчал он, успевая подхватить меня, когда я, не заметив небольшую ямку в траве, чуть было не упала, - я уж подумал, что тебя клещ куснул за попку.
Лапа его в этот момент очень даже недвусмысленно опустилась на мою ягодицу и щипнула в то самое место, которое, как он предполагал, могло пострадать от клеща.
Я только фыркнула, выбралась из его рук и пошла дальше, даже не высказав этому мужлану ничего про его гадкое шовинистическое поведение. Во-первых, не было толку. Во-вторых, все мои мысли были там, возле указанного мамой места.
Дойдя до елки. Я в недоумении замерла, не зная, что дальше делать.
Где искать.
- Ну что? - Розгин остановился рядом, - чего замерли?
- Яааа… Понимаешь, мама указала это место, но я не понимаю просто… - поделилась я сомнениями.
- Точно это? – он походил вокруг, попинал сухие иголки, усыпавшие землю. Потом обратил внимание на ствол дерева, - это чего тут? Глянь?
Я торопливо подошла и увидела две буквы, вырезанные на стволе. Выглядело это так, словно влюбленные оставили здесь свои инициалы, как это бывает часто. А+П. Заключенные в сердечко.
- Анна и Петр, - прошептала я, касаясь кончиками пальцев прорезанных линий, - мама и папа.
- Понятно.
Жди здесь, Княгиня. Я в машину за лопаткой.
Розгин ушел, а я, как завороженная все водила и водила пальцами по глубоким бороздам, прикусывая губы от переживаний.
Они здесь были, они оставили знак. Когда? Наверно, уже когда я была за границей, в Испании. Брат про это точно не знал…
Почему ему ничего не сказали? Странно.
Пришел Розгин и молча начал копать землю под надписью.
Я следила с огромным волнением, с замиранием сердца, даже не предполагая, что можно ожидать. Что там?
Клад?
Бумаги?
Может, какой-то дневник?"
"Прабабушкины драгоценности, которых не было, или про которые мы ничего не знали?
Что?
Тут лопатка ударила обо что-то твердое, и я замерла, не отрывая взгляда от напряженной спины Розгина.
Пустота принятого решения.
Розгин никогда, ни в одном варианте развития событий своей, очень богатой на события жизни, не мог предполагать, что когда-нибудь ему придется искать клад.
Все мог представить. И кое-что – даже с процентной вероятностью.
