Всегда считала, что это гипертрофированно…
Оказывается, те опереточные злодеи выглядели ненатурально и смешно по сравнению со злодеем настоящим.
- Ульяна, я же говорил, что мы еще увидимся…
Да, а вот разговаривает он опереточными штампами… Уля, ты серьезно сейчас способна иронизировать? Розгин тебя покусал, что ли?
Нет, он кусал, конечно, но я не думала, что розгинская полная отмороженность таким образом тоже передалась…
Я ответила на пустой взгляд и глупую попытку устрашения спокойно и твердо. Может , даже бровь удалось приподнять иронически.
Не знаю. Половина лица не чувствовалась, так что все возможно.
Кочегар наклонился и резко отлепил скотч от измученных губ.
- Прости, мои братья были немного неосторожны…
- Может, хватит комедии? – спросила, поражаясь вязкому звучанию голоса. И добавила мстительно, - Кочегар?
Судя по тому, как неуловимо сгримасничало его лицо, Старшему Брату не нравилось неблагозвучное прозвище.
- Хорошая память… Ну ладно, тогда, пожалуй, приступим. Где ключ?
- Господи, да на кой он вам? – усмехнулась я, - все равно никакого толка без меня.
А меня вы туда не притащите. И не заставите ничего подписать."
"- Вот как? То есть, ты в курсе полностью? И даже знаешь то, чего твой брат не знает?
Я пожала плечами. Возможно. По словам мамы, Кирилл отнесся к самой идее наследства по женской линии с улыбкой и недоверием. Может, и забыл что-то. Может, и не услышал до конца.
- А почему ты думаешь, что я не могу тебя притащить в Швейцарию? Неужели брата не жаль?
- А ему меня жаль?
- Он – другое дело.
Он знает истину.
Я опять поморщилась.
- Хватит уже, Кочегар.
- Клин, сука, - досадливо цыкнул по-блатному Кочегар, - много рассказал?
- Все.
И посмотрела твердо в мясные глаза. Здесь, главное, не дать слабину. Чтоб поверил.
Уля, девочка, откуда в тебе столько сил? И злости? Неужели все это время копилась? Или, может, все-таки кровь – не вода? И что-то передалось от мятежной прабабки? Не вовремя, конечно. Мне бы сейчас, наоборот, овечкой прикидываться. И плакать.
А не наследственной гордостью играть. Которая ни к чему хорошему не приведет, однозначно.
Но вот никак. Врать я не умела никогда. Изворачиваться – тоже. И сильной не была.
Это, наверно, просто стресс.
Все же, не каждый день прямо на твоих глазах твой близкий человек, а я Розгина с некоторых пор близким считала, режет по-живому другого человека. Игнорируя твои просьбы. Игнорируя все.
Погружаясь в такую тьму беспросветную, откуда не выбраться при всем желании. Мне.
