В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
— —Ты что творишь сученок⁈ Совсем с катушек слетел?
— —Отпусти! Ты что охренел пень старый?
— —Это ты охренел! Ты ничего другого не мог сделать, только живьем на кол сажать?"
"— —Каждому, да воздастся за грехи его! Вы сами видели, что эта нелюдь сделала. Такие, как они понимают только язык силы. Вы ведь сами знаете, что они будут у нас творить. Помните 60–70 годы?
— —Что именно?
— —Как арабы захватывали самолеты с израильтянами в заложники. Что тогда делали евреи? Они не шли ни на какие уступки террористам, а методично выслеживали и уничтожали всех, кто был с этим связан.
— —Возможно ты и прав. — Задумчиво произнес дед Павел. — Скажу даже больше. В 85-м, в Бейруте, по указанию Арафата организовали похищение четырех наших дипломатов. Один из них попытался бежать, был ранен.
— —И что было дальше?
— —Эта Гиена, очень скоро получила отрезанную голову одного из своих близких людей, и на следующий день наши захваченные дипломаты сами пришли к воротам советского посольства.
Поговаривали, что товарищ Ясер Арафат тогда от ярости, что называется, готов был рвать и метать.
— —Солдатский телеграф великая вещь, несколько таких показательных акций и немцы быстро отучатся зверствовать с гражданским населением, раненными и нашими медсестрами.
— —Александр, что дальше делать думаешь? — Это дед Павел решил продолжить нашу беседу.
— —Да вот, Павел Игоревич, думаю что есть смысл нам тут немного задержаться, жирка подкопить и мускулы накачать.
— —Это ты про время или текущее наше местоположение? Ну-ка, поподробней!
— —Вот скажите мне Павел Игоревич, что для нас на данный момент страшнее всего?
— —Хм, немецкое ПТО для нашей бронетехники практически не страшно, разве что тяжелые орудия… и то, только в обороне или атаке на его укрепления, а мы этим сейчас заниматься не будем.
