В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Жрать небось все хотите и не в сухомятку, а нормально — первое, второе и компот! Всем все ясно?"
"После нескольких показательных моментов, над мародерами и дезертирами, бойцы стали меня побаиваться, и это сейчас ясно читалось в их взглядах, да и перешептываться они стали. Даже мои ребята стали поглядывать на меня с опаской. Сейчас я, вроде как и в несколько шутливом тоне озвучил свой приказ, но после некоторых событий, о которых я уже упомянул, народ опасался, что в случае чего я свои угрозы вполне смогу осуществить.
Около сотни единиц разнообразной техники, тридцать шесть полевых гаубиц, учитывая то, что в грузовиках скорее всего везли боекомплект и запас топлива к ним, то приближаться вплотную к колоне я запретил. Держась на расстоянии пары сотен метров от колонны, мои танки открыли ураганный огонь из всех своих орудий и пулеметов. Сам я от стрельбы воздержался экономя боекомплект для более опасных и весомых целей, использовал спаренный пулемет — для грузовиков и его вполне хватит.
Мои предосторожности полностью оправдались, когда в середине колонны рванул один из грузовиков со снарядами.
Пара машин с полевыми кухнями к счастью уцелели, огонь и взрывы до них не добрались. Водитель одной из них, открыв дверь бросился удирать в сторону от нас, но далеко не убежал получив в спину пулю, от какого то бойца. На весь разгром нам понадобилось не больше пяти минут, внезапность, полное огневое превосходство и то, что противник был в походной колонне сыграли свою роль. Впрочем и нам самим стоило поторопится и не задерживаться здесь, а потому быстро осмотрев тягачи, пара десятков целых на вид машин, из которых половину тянули на буксире.
