В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Как только мы отправили раненого батальонного комиссара к нашему пилюлькину, то я сразу же насел на корреспондента, буквально заставив его сделать несколько снимков посаженного на кол пилота. Вот он сидит крупным планом с табличкой на шее, вот он на фоне могил беженцев и с дальнего ракурса. Что бы до этих нелюдей дошло, нужно наглядное пособие, да и контрпропаганда нам тоже не помешает, а значит надо документировать их зверства и наш ответ на них.
Как потом мне доложили, доктор осмотрев его вынес вердикт — немедленная операция или он ни за что не ручается.
Глава 3
Как я и предположил на основе данных собранных Маркони и его аппаратурой, с самого раннего утра загромыхало за нашим правым флангом.
26-я танковая дивизия, имевшая в своем составе не более полусотни танков БТ и Т-26. Несмотря на это, она упорно защищала свой участок фронта. Эти данные я получил от генерала Руссиянова во время утреннего сеанса связи.
Понимая что прорыв на участке соседей это вопрос времени, думал как помочь соседу.
Глянув на карту, я с удовлетворением отметил, что дорога в одном месте делает петлю и проходит совсем недалеко от переднего края.
Мостоукладчик быстро кинул восемнадцатиметровый колейный мост, и буквально через полчаса наша группа, пустив вперед разведку и трофейную технику начала углубляться в немецкий тыл.
