В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
— Обоснованно опасаясь немецкой радиоразведки, и не имея времени составить годную таблицу для переговоров, мы использовали нейтральные фразы, из которых было бы невозможно установить нашу численность, расположение и намерения.
Из дальнейшей беседы я понял причину задержки. Пройдя разъезд и уже перейдя на минскую ветку, глазастый дед Павел углядел два шоссейных мосточка около железной дороги. А потом еще один, но уже железнодорожный. Все эти мостики Нечаев решил подготовить к подрыву, что бы немцам было труднее обойти наших с левого фланга.
Не торопясь, делая часто остановки и глуша моторы мы стремились добраться до южной опушки леса, которая была в непосредственной близости от двух мостов на шоссе, по которому должны были продвигаться немцы.
"Вызвав по рации наблюдателя на БТС, спросил что он видит. Ответ его, меня немного удивил. В указанном ему секторе ничего не происходило. Получается, что звуки слышимого мной боя идут из слепой зоны, а именно с южной опушки, которая примыкает непосредственно к шоссе. Дальше принял решение продвигаться пешком. Пройдя метров триста, через поредевший лес удалось разглядеть небольшой холм на самой опушке, и следы гусениц которые вели к нему.
На холме, в капонире, грамотно спрятав гусеницы и механика-водителя, что бы не потерять подвижность стоял наш КВ-1. Вот он немного развернул свою башню и сразу выстрелил.
