В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Я даже согласен отпустить фрицев восвояси, то есть дать им сбежать лишь бы техника осталась максимально неповрежденной. В силу этого, показывать всю свою силу противнику сразу я не хочу, лучше попробую поймать его на живца.
По ракете черного дыма мои снайперы начинают работать, быстро, в хорошем темпе отстреливая исключительно водителей грузовиков, в результате чего колонна встает. Из грузовиков горохом сыпятся солдаты и пытаются рассредоточиться, но именнов момент спешивания по ним эффективно начинают работать пулеметчики из снайперских экипажей, танков и крупняки.
Мы добились своего — бронетранспортеры съезжают с дороги и повернувшись к опушке леса неторопливо начинают двигаться в нашу сторону. Пулеметы на них пытаются подавить нас своим огнем, а их пехота уже выстраивалась в цепь под прикрытием бронетранспортеров и начала движение.
Добившись остановки колонны, снайпера тут же перенесли свой огонь на пулеметчиков в бронетранспортерах, а там на каждом из них стоит по МГ-34, который не зря прозвали «пилой Гитлера».
Затем наступила пора закрытых, дистанция к тому времени сократилась почти до ста метров и бронебойные пули пробивали их, а потому один за другим бронетранспортеры останавливались так и не доехав до опушки леса. Пусть и очень эффективный, но редкий огонь придал немцам уверенности, что их обстреливает совсем немного наших бойцов, просто очень метких.Орудия танков и «штугов» по моему приказу работали осколочными только по пехоте.
Как только все бронетранспортеры встали, по моей ракете уже красного дыма в бой включились уже все остальные.
