В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
А пока самое пристальное внимание караульной службе и разведгруппам, которые постоянно должны прочесывать местность, имея категорический приказ не проводить никаких акций — только наблюдение!
В первую же ночь Маркони сообщил, что с заходом солнца поисковая активность немцев резко падает. Этим мы и решили воспользоваться — после соединения с группой будущего маршала, продвигаться на восток будем ночами, тем более, что есть возможность использовать наши смартфоны как ПНВ. Как объяснил наш радиобог, надо всег лишь снять с матрицы какую-то пленку.
— Ладн… — с какой-то грустью начал говорить я, и в этот момент застыл, остановившись на полуслове. Откуда-то с юа доносился еле слышный, но такой знакомый — шла колонна бронетехники. Оглянувшись, я обомлел — по грунтовой, извилистой дороге между холмов, и в правду неспешно шла колонна, с танками во главе.
— Товарищ командир, — изумленно ахнул, стоявший рядом сержант, — кто это?
— Ослеп сержант? Танки… Чьи — пока не понять. Бинокль в командирской машине остался.
— Так я мигом, — оживился сержант.
— Хорошо. Давай.
— Я как мышь! — произнес оживший сержант.
Впрочем, проблема опознания решилась раньше, чем жизнерадостный сержант принес бинокль. Колонну обогнала наша «эмка», и уже подъезжая из нее высунулась рука с белой тряпкой. А затем из остановившейся легковушки не спеша выбрался человек, в котором я без труда опознал Якубовского."
"Уже через полчаса широкая лощина назначенная местом размещения для пришедшей руппы начала заполняться техникой, гулом техники и забористым матом людей. В некоторых местах деревья росли достаточно редко, и между ними можно было свободно расположить технику, а раскидистые кроны, шумящие в вышине, обещали защиту от палящего солнца днем.
