В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Колонна продолжила свой путь, но далеко уйти не успела, как внезапно на дорогу из лесавышла колонна немецких и чешских танков. Они ехали уже метрах в пятидесяти позади колонны, иконвою пришлось уступить дорогу, сгоняя пленных на обочину. Сравнявшись с пленными, танки неожиданно остановились, и высунувшаяся из башенного люка голова в советском танкошлеме прокричала: — Ложись славяне! — после чего башни начали разворачиваться в сторону конвоя.
Немчики, не будучи дураками дружно подняли лапки к верху, даже пулеметчики.
Собрав невеликие трофеи, мы все вместе двинулись в сторону объекта атаки. Приказ «пошуметь» никто не отменял.
— Так, с этим понятно… А что с ВУСами освобожденных?
— Из 378 человек освобожденных, 311 человек из моей дивизии. Скомплектовано 67 запасных экипажей по три человека, 110 танкистов россыпью, в основном заряжающие, но есть мехводы и наводчики.
— Это хорошо! А остальные?
— В основном из нашего рембата.
— Специальности?
— Сделано! — С этими словами он достал из своей планшетки блокнот, раскрыл в нужном месте и передал мне.
— Отлично. Но тут 64 человека, а кто оставшиеся трое?
— Их никто не знает, документов у них нет…
— Понятно, будем проверять. Что было дальше?"
"— Всех загрузили в свободные грузовики. Не смотря на то, что пленных, последние несколько дней или не кормили, или кормили очень плохо и многие из них были ранены, но почуяв запах свободы, они словно обрели новые силы.
