В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Тихонько журчал протекавший чуть ли не под ногами ручей, где-то рядом ухала сова и все это, как покрывалом, накрывал мерный шорох шевелящихся под ветром крон деревьев.
* * *— Рассказывай! — Когда все немного улелось, и мы с капитаном, удобно устроились на нагретом плоском камне, который буквально четверть часа назад накрыла тень.
— Можно? — он показал мне пачку трофейных сигарет.
— Давай.
— До сих пор удивляюсь, практически все прошло по разработанному плану, кроме пленных…
— Мы же договаривались, что пока не будем этим заниматься, и ты знаешь почему!
— Знаю, но тут особый случай.
— Объясни…
— Мы выдвигались к месту проведения отвлекающей акции, и ждали удобного момента пересечь дорогу, когда появилась эта колонна пленных,человек в триста — триста пятьдесят. Они медленно брели по белорусской дороге, было видно что люди были уставшими и голодными, им навернякасильно хотелось пить, особенно, когда солнце стоит прямо над твоей головой, а ни есть, ни пить тебе не дают.
— Временами один из раненых, которых в колонне была чуть ли не треть не выдерживал и падал, и если товарищи бывшие рядом не успевали его подхватить, следовал выстрел и ещё одно тело оставалось лежать на пыльной дороге изломанной куклой.
— Смотри! Это же наши ребята! — Лейтенант Митрофанов только этой весной окончил Орловское танковоеучилище и толком послужить не успел,всегомесяц в части, потом война, но многих сослуживцев он знал.
— Тут товарищ лейтенант, немцев почти три десятка, да с пулеметами, и нахрапом не получится. Если начнем, то эти гады в первую очередь наших из пулеметов положат, чтобы не вмешались. Так мы им ничем помочь не сможем, тут надо тоньше действовать.
