В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Итак, все три возможных направления движения немецких танков севернее шоссе перекрыты, и самое главное, противник убедился в том, что без серьезных потерь тут не пройти. Вопрос: куда он бросит свои силы? Ответ: поскольку им нужна хорошая дорога для более быстрого продвижения и, что не менее важно — бесперебойного снабжения всем необходимым, то далеко от шоссе они не отойдут! Значит будут искать для себя лазейку южнее дороги… И где они там могут нас обойти?
Что бы ответить на этот вопрос, я с огромным вниманием изучал карту.
У меня было четкое понимание, что дивизии Руссиянова предстоят труднейшие оборонительные бои.
Снайпера Мурзина, буквально на полчаса упредили немцев, появившихся со стороны села Котяги. Остановившись у моста буквально на несколько минут, они дальше двинулись через Чуриловичи.
Соседей слева у них не было, рубеж обороны там упирался в большие болота, через которые как раз и были две переправы, хлипенькие, но легкую технику по ним переправить было возможно. Их и взяли под охрану саперы и снайперы под командованием бывшего комроты Мурзина. Переправы были грамотно заминированы и подготовлены к взрыву с дублированием цепей подрыва. Но сначала немцы должны были потанцевать перед мостом, и потерять при этом какое-то время.
