В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Бой общевойсковой не принимаем ни под каким соусом. Они же не дураки, значит после первого же подрыва будут осторожничать, значит — двигаться медленнее, терять время. Пока они будут заниматься разминированием — выбивать снайперским огнем ихних саперов. Желательно не убивать, а тяжело ранить, но так, что бы после излечения к службе был непригоден. Пусть получат нахлебника на которого надо тратить деньги, продукты, лекарства…
— —Толково. Я о таком даже не задумывался… А еще, такие калеки будут здорово напрягать остальных, подрывать веру в свою победу.
— —Совершенно верно. Давать им возможность забирать таких раненных с поля боя. Это с одной стороны будет тянуть им время, а с другой будет отвлекать их транспорт от перевозки боеприпасов, горючего и продуктов. Пока они этим занимаются, мы уходим дальше по дороге до нового места и успеваем создать новый рубеж обороны. Понятно?
— —И опять начинается по новой. Карусель получается.
— —Так и назовем это «карусельная тактика».
— —Разрешите приступать?
— Приступайте! И это… берегите своих ребят. Пусть немцы дохнут за свой фатерлянд…
Глава 2
Семен четко развернулся, и уже было двинулся, но тут же развернулся и произнес:
— Тут такое дело… У нас все трофеи забрали… И оружие, и мотоциклы…
— Вы не беспокойтесь, я распоряжусь, вам все вернут. И не затягивайте с первой группой, максимум через час она должна быть на месте и начать действовать!"
"Под звуки начавшейся бомбежки мы расстались.
Через два часа после уничтожения немецких мотоциклистов начали подходить основные силы противника. Пять немецких танков, волоча за собой пыльный шлейф на большой скорости пытались проскочить узость, или как принято говорить у военных — дефиле.
