В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Практически всех примкнувших к моему отряду командиров, я изучил и составил о них мнение.
Хоть немного но узнал, кто и как действовал в реальной обстановке, и если это было достаточно грамотно, то я прикидывал на что можно поставить такого товарища. Именно таким макаром,я выбрал одного майора-сапера, он пойдет на саперный батальон и еще был подходящий капитан- минометчик.
Все найденные минометы мы уже установили в те же трофейные бронетранспортеры, предварительно оборудовав из специальной песчанной подушкой.
Что бы решить эту проблему, специально под эти цели сформировали учебную автороту и отобранную для этого зеленую молодежь сейчас усиленно тренировали. Использовали для этого любую возможность, и на дневке, и на марше. Почти два десятка самых убитых полуторок отдали им для обучения езде, и за несколько дней хотя бы начальные навыки езды они уже получили.
На другой «учебке» работала только задняя передача — на ней учили ездить задом. Пару машин ставили на домкраты, вывешивая задний мост и на них курсанты нарабатывали навык переключения передач. И несмотря на это, все водители из пленных и окруженцев сразу шли нарасхват, впрочем как и специалисты с другими ВУСами.
Артиллеристы и танкисты, минометчики и саперы, их оперативно выявляли и тут же включали в формируемые расчеты и экипажи, причем с учетом того, с чем конкретно они имели дело раньше.
Чем переучивать противотанкиста на гаубичника или на минометчика, то проще еще при формировании подразделения учитывать с чем именно красноармеец имел дело раньше.
Закончив совещание, я и Якубовский разошлись каждый по своим делам, а товарищи командиры остались обсуждать услышенное от меня на совещании.
* * *— Товарищ майор, — Обратился к майору-танкисту один из командиров пехотинцев. — Вы знаете капитана Волкова чуть дольше нас, каково ваше мнение о нем?
— Не на много и дольше знаю, всего на пару-тройку дней дольше вас, а так… — Кондратьев на секунду задумался, подбирая более объективную формулировку, — он очень жесткий, целеустремленный и до крайности жестокий человек.
