Волчья хватка открывает двери к незнакомому миру, где каждый движение кажется напряженным прыжком на батуте, будто ты летишь по воздуху. Сплетаясь с чувствами долгого тренировочного затравленья, волна щемящего удовольствия и лёгкой боли пробирается через тело героя, заставляя его ощущать себя необычайно живым и в то же время почти пьяным от собственной силы....
Мы посчитали, успею родить двадцать пять — тридцать детей! Мы выведем из лесов новый, благородный народ!
— А куда вы денете старый народ? Это человечество?!
— Оно вымрет… Оно обречено на вымирание, неужели ты не видишь? Разврат, ложь, насилие! И уже ничего живого, человеческого!
— Два мужа — это нормально, да? Это по-божески?
— Мне нужно двух мужей! Один не справится!.. Ну почему в библейские времена это возможно? Почему Лоту позволено рожать от дочерей, чтобы восстановить здоровое человечество? Кто его сейчас осудит?.
Он насильно запихал её в свитер, схватив поперёк туловища, напялил юбку, завернул в шаль. Миля как-то невзрачно сопротивлялась, однако скоро сдалась, обмякла, но голос оставался твёрдым и жёстким:
— Хорошо. Пусть будет так…. Знала, что прогонишь, но знала, зачем шла. Это трудно осознать сразу!.. Но ты Бог и волен поступать, как хочешь.
— Ты сумасшедшая! — крикнул Ражный в лицо, — И Максы твои сошли с ума! Вы все сумасшедшие!
Как и в прошлый раз, он вытолкал Милю на крыльцо, бросил ей туфли.
Она успела забросить эти туфли назад — буквально в узкую щель закрываемой двери.
— Пойду босой!.. Не забудь! Завтра, в два часа! Ражный закрылся на ключ, после чего вставил в петли засов и остался сам с собой, будто с холодной, тяжкой каменной глыбой…
На следующий день до полудня он не находил себе места и несколько раз, словно во сне, вдруг просыпался в момент, когда отвязывал лодку, собираясь куда-то плыть, обнаруживал себя в машине с запущенным двигателем или спохватывался, что идёт по зарастающему просёлку и прошёл уже немало.
В Зелёный Берег можно было попасть по воде и по суше…
А вечером он услышал крики на другом берегу, затем щёлкнул пистолетный выстрел — кто-то просил лодку.
Братьев Трапезниковых вели пять человек — участковый милиционер, три омоновца с автоматами и офицер. Вели, словно колодников в прошлые времена: каждый был в наручниках, и кроме того, третьи кандалы сковывали их вместе.
