В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
В действительности она, конечно, не была моей, но я всегда садился там и все это знали.
— Мэгги! — крикнула Дженни, проходя мимо кухни. — Окс пришел.
Она подмигнула мне, ставя тарелку с яйцами и тостами перед мистером Маршем, который флиртовал с озорной улыбкой, хотя ему было восемьдесят четыре. Дженни захихикала, а он принялся за яичницу, щедро поливая ее кетчупом. Мне показалось это странным.
— Привет, — сказала мама, ставя передо мной кофе.
— Привет.
Она провела пальцами по моим волосам, стряхивая снежинки.
— Как тесты?
— Думаю, нормально.
— Мы хорошо учимся?
— Наверное. Я забыл, кто такой Стоунуолл Джексон.
— Окс, — вздохнула мама.
— Все в порядке, — успокоил я ее. — С остальным проблем нет.
— Точно?
— Да.
И она поверила мне, потому что я не лгал.
— Голоден?
— Да. Можно мне…
Звякнул колокольчик и вошел мужчина. Он показался мне смутно знакомым, хотя я не мог припомнить, где видел его раньше. На вид ровесник Гордо. Сильный. И большой. С густой светлой бородой.
— Дай мне секунду, Окс, — попросила мама и направилась к незнакомцу, а я изо всех сил старался отвести от него взгляд. Он был чужаком, да, но дело было не только в этом. Я размышлял, в чем же еще, потягивая кофе.
Мужчина занял кабинку напротив. Мы посмотрели друг на друга. И он улыбнулся.
— Я им займусь, — пробормотала она. Мама лишь закатила глаза.
Дженни была очаровательна. Незнакомец вежливо улыбнулся ей. Она слегка коснулась его руки ноготками. Он заказал суп. Она засмеялась. Он попросил сливки и сахар к кофе. Она ответила, что ее зовут Дженни.
— Хлеб и зрелища, — пробормотал я.
Незнакомец усмехнулся, словно услышал меня.
— Выбрал, что будешь, малыш? — спросила мама, вернувшись к столу.
— Бургер.
— Сейчас принесу, хороший мой."
"Я улыбнулся, потому что обожал ее.
Чужак провожал маму взглядом, пока она уходила. Его ноздри раздулись. Он глянул на меня, склонив голову набок. Его ноздри снова затрепетали.
