— Мне жаль, — признался он. — Мы пытались. Мы старались отчистить ее как можно лучше. Но она… впиталась. В деревянный пол. Она…
Она была там. Темное пятно с неровными краями. Его скоблили. С силой пытались оттереть. Так, что остались даже царапины. Но им не удалось избавиться от пятна полностью.
Кровь моей матери впиталась в кости дома.
Но это было даже справедливо. Потому что мама являлась его частью. Это был ее дом, а она умерла…
Не помню, как оказался на лужайке перед домом, упал на четвереньки, и меня вывернуло наизнанку прямо в траву. Горячие брызги желчи попали на руку, рядом с большим пальцем. Я издал влажный стон, с нижней губы свисала ниточка слюны, как вдруг краешком сознания я испытал укол страха.
Раздался дикий рев, гораздо более глубокий, чем я когда-либо слышал.
Этот звук превратился в громкий шум.
Я различил дыхание большого животного.
Звук ударов огромных лап по земле.
Он оказался рядом, когда меня снова вырвало.
Послышался треск и скрип костей и мускулов, а затем предо мной появился Джо, его ладони лихорадочно терли мою спину и руки.
— Окс…
— Джо, — простонал я, сплевывая горечь во рту. — Все хорошо, все хорошо, все хорошо…
— Я почувствовал это, — произнес он срывающимся голосом. — Оно заглушило все остальное. В доме это труднее, потому что все испытывают те же эмоции. Они исходят от каждого. Но тебя там не оказалось, а я не мог вспомнить, где ты, и вдруг почувствовал… Меня будто ужалили со всех сторон одновременно. Я и раньше ощущал нечто такое, но теперь все совсем иначе. Еще никогда я не испытывал ничего подобного. Ничего, вроде тебя.
— Я не…
— Должно быть, именно так он все и чувствовал. Мой папа. Все время. Потому что ты мой… моя стая. Это… Окс. Оно настолько велико, я не знаю, что с этим делать.
И было странно слышать его таким снова после недели почти полного молчания. Потому что Джо говорил точно так же, как и когда был ребенком, просто ребенком, который не разговаривал пятнадцать месяцев и который взобрался на меня, словно на дерево, чтобы спросить, что за запах он учуял. Это привело меня в норму, пусть и всего слегка, но хоть так.
Джо молчал, пока я, покачиваясь, поднялся на ноги и попытался отдышаться. Его рука оказалась в моей, не заботясь о том, что та потная и скользкая от желчи.
— Зачем ты вошел туда? — потребовал он.
Я посмотрел на небо. Ночь сменяла день. Оно простиралось над нами оранжевыми, красными, фиолетовыми и черными красками. Стали видны первые проблески звезд. Первый едва заметный изгиб луны.
— Пришлось, — ответил я. — Я отыскал ключ и мне нужно было это сделать.
— Ты не можешь заходить в него один.
— Это мой дом.
Глаза Джо вспыхнули.
— Я твой Альфа.