В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
Я выехал на дорогу, направляясь к старому мосту.
Думая об этом единственном слове снова и снова.
Прости.
Прости.
Прости.
* * *
На дороге, ведущей к мосту, было пусто, когда я подъезжал.
Никаких уличных фонарей.
Лишь луна да звезды.
Сплошь кромешная тьма.
Фары осветили мост в тридцати футах от меня.
Он тоже казался пустым.
Но я чувствовал их.
Словно яд на земле, которая каким-то образом стала моей.
Будто гниль на траве, деревьях и листьях, дрожащих на ветру.
Сродни загноившейся ране.
Я остановил грузовик.
Двигатель мерно тикал. Я дышал ровно и медленно. Томас и мама так и не вернулись.
А я бы предпочел, чтобы они были рядом, даже если и не по-настоящему.
Не хотелось проходить через все это в одиночку.
Узы стаи были полностью разорваны.
Стало холодно и пусто. Я давно себя так не чувствовал."
"Достал монтировку из-под сиденья. Она казалась меньше, чем обычно.
Открыл дверцу старенького пикапа. Та скрипнула в тишине ночи.
Я ступил на грунтовую дорогу.
Не дрожа.
И не колеблясь.
Крепко сжав монтировку, захлопнул дверь грузовика.
А затем двинулся к передней части машины, из-за света фар моя тень удлинялась, пока я не стал похож на великана на фоне деревянного моста.
Пересекая линию защиты, я почувствовал себя словно в паутине. Это ощущение скользнуло по коже, а затем исчезло.
В траве стрекотали сверчки.
Я не дрогнул. Монтировка холодила руки.
Фиолетовая вспышка среди деревьев. Мигнула раз. Потом еще один.
Затем еще одна пара. И еще одна. И еще.
И тогда они появились.
Из тени.
Их было десять.
Омеги.
Более диких я еще никогда не видел.
Их глаза постоянно горели фиолетовым огнем.
Они наполовину перекинулись, слюна стекала и капала из ртов, наполненных клыками.
Вперед себя они вытолкнули шестерых людей.
Руки тех оказались связаны за спиной.
А во рту были кляпы.
Пятеро взрослых, один ребенок.
Все они выглядели испуганными, с широко раскрытыми глазами и залитыми слезами щеками.
Двое мужчин. Три женщины. Маленький мальчик.
Я узнал их. Всех их. Я видел их в Грин-Крик. Они заглядывали в автомастерскую. Я сталкивался с ними в продуктовом магазине. Мы пересекались на улице, проходя мимо друг друга. Приветственно махали при встрече. И на прощание. Говорили друг другу «Хорошего дня», «Рад видеть» и «Надеюсь, у вас все хорошо».
Мистера Фордхэма с ними не было, потому что мистера Фордхэма убили, пока я слушал.
Увидев меня, люди вздохнули с облегчением.
Я не был их Альфой. До этого момента.
