В холод и металле, когда мне было двенадцать, и я стоял на пороге своей обычной жизни, отец решил уйти из нее. Волчья песнь шепчет в глубинах моего сердца, связывая мое сознание к далекой, чужой реальности. Книга Волчья песнь — это напряженное путешествие через страх и тайны, где мы видим мир не только с тех пор, как отец ушел, но и за пределами обычной жизни....
Я собирался пересечь его и надеялся, что он достаточно надежен. До ручья внизу было десять футов, но не хотелось, чтобы все это обрушилось на меня сверху.
Я ступил на мост, ощутив деревянный настил под ногами.
Он застонал под моим весом, балки подо мной вздрагивали при каждом шаге, пока я бежал по нему.
Я был уже на середине, уверенный, что у меня все получится. Пусть я и не имел понятия, куда бежать дальше, но собирался, мать его, преодолеть этот…
Из тени на дальней стороне моста появился Осмонд, он наполовину обратился, лицо его было перепачкано кровью и грязью.
Позади меня зарычал волк.
Я оглянулся через плечо.
Ричард Коллинз стоял на другом конце моста. Он сделал шаг ко мне.
— Все кончено, — произнес Осмонд. — Ты проиграл.
— Похоже на то, — кивнул я.
— Тебе бы ни за что не удалось победить.
— Господи Иисусе, — мрачно усмехнулся я. — Блядь, да кончай ты уже с этим.
Осмонд сузил фиолетовые глаза.
— С чем?
— Хватит болтать, мать твою, — прорычал я ему. — Хочешь меня? Так иди, блядь, и возьми.
Осмонд зарычал.
Ричард взревел.
И они бросились ко мне.
Мост дрожал и стонал.
Сверху послышался треск дерева.
Они прыгнули, как я и предполагал.
Я ждал до последнего, пока не услышал звук когтей, рассекающих воздух, прежде чем рухнуть на колени.
Вскинул руку с монтировкой так, чтобы каждый ее конец был направлен на Ричарда и Осмонда.
Их скорость была слишком велика, чтобы прямо на лету изменить направление.
Ричард напоролся на монтировку первым, острие пронзило ему грудь, ломая кости и разрывая мышцы, серебро начало жечь плоть. От силы удара моя рука дернулась в противоположном направлении. Изогнутый конец монтировки врезался Осмонду в горло. Серебро обожгло, а давление от удара Ричарда пробило шею Осмонда, пронзив и разорвав его горло. Кровь брызнула по обе стороны от меня, даже когда их когти впились в мои руки и грудь, хватая и скользя по мне, пока боль от ожогов серебром прокатывалась по телам.
Руки у меня были залиты кровью, моей и их. Я не смог выдержать вес обоих, и монтировка выскользнула из окровавленных рук. Осмонд с Ричардом упали на деревянный настил моста с громким грохотом, дрыгая руками и ногами, пока оба, задыхаясь и сверкая зубами, пытались оторваться от монтировки, застрявшей в их шее и груди. Мост трясся и скрипел.
