В темноте облаков и рябых отблесках заходящего солнца, по степи плещет мутный шорох струйки реки. Вдалеке слышится тихий вой ветра, словно затаившийся вожатый беглецов. Красочная картина природы завораживает и тревожит одновременно – как языки пламени дикого огня, гаснущие над застывшей равниной. "Может, не надо ехать к Авроре?" - спрашивает зэк, чувствуя на себе взгляды местных жителей....
Ну, мне кажется…
– Корчаков я, Натан Елизарьевич…
– При чем здесь Корчаков? Не знаю никакого Корчакова… Хотя нет, Корчаков – это крутой мен, у которого люкс в лазарете. И деньги у него должны быть. У тебя нет, а у Корчакова есть… Значит, Корчаков. А чем он вообще занимается, ну, по жизни? В законе?.. Если в законе, то как его братва зовет? Корчак? Не слышал о таком…
– Да нет, не в законе он. Бизнес у него…
– У него?! Значит, все-таки ты Бабанов, а не Корчаков…
– То есть у меня бизнес, – спохватился собеседник.
– Слышь, мужик, хорош заливать. Мне до фонаря, Бабанов ты или Корчаков, просто не люблю, когда меня грузят. Хочешь быть Корчаковым – пожалуйста, мне все равно. Только как быть, если вдруг братва узнает, что настоящий Корчаков – пидор?
Вопрос прозвучал так ошеломляюще хлестко, что Бабанов подпрыгнул, как лещ на раскаленной сковородке.
– Почему он пидор?
– Потому что ты пидор. Потому что ты этим делом балуешься…
– Э-э…
– Не надо экать, надо думать. Головой своей думать. Я понимаю, настоящий Корчаков сейчас где-нибудь на Канарах парится.
– Четыре года… Три осталось…
– Выйдет он через три года, найдет тебя и скажет большое спасибо за свою раздолбанную жизнь.
– За покушение на убийство, – в растерянности пробормотал Бабанов."
"– Да? Ну, тогда вряд ли душа у него ангельская. Значит, и покушения не будет. Сразу убийство. И хорошо, если тебя сразу кончат. Я, например, массу способов знаю, как человека перед смертью помучить.
– А-а… А как братва узнает, что он… ну, что у него нетрадиционная ориентация? – с жалким видом спросил Бабанов.
– У него или у тебя?
– У меня… Ну, значит, и у него…
– Не знаю. Честное слово не знаю, – с самым серьезным видом покачал головой Ролан. – Я точно никому не скажу.
