В темноте облаков и рябых отблесках заходящего солнца, по степи плещет мутный шорох струйки реки. Вдалеке слышится тихий вой ветра, словно затаившийся вожатый беглецов. Красочная картина природы завораживает и тревожит одновременно – как языки пламени дикого огня, гаснущие над застывшей равниной. "Может, не надо ехать к Авроре?" - спрашивает зэк, чувствуя на себе взгляды местных жителей....
Он не из тех людей, кто выносит сор из родной хаты.
– А к кому этот вопрос?
– К вашему мужу. Если у Тихонова была жена…
– Я его бывшая жена. И зовут меня Виолетта. У меня даже фамилия его осталась. Хотите, паспорт покажу?
– Зачем? Какая вам разница, верю я вам или нет? Тихонова у нас нет, и я вам ничем не могу…
– Что ж, придется в Москву возвращаться.
– А вы разве из Москвы? У вас же номера не московские.
– Номера черноземские, просто я в Москве сейчас, по делам. Бизнес у меня небольшой, ресторанный.
– Лучший ресторан? – задумался Ходынский. Увы, но в этих вопросах он не разбирался; ресторан для него – тема из чужой красивой жизни. – Да у нас все лучшие… Метров через сто ресторан будет.
– Да? Тогда поехали.
Виолетта с удивлением, казалось, посмотрела на стрелку спидометра, которая показывала «ноль».
– Я, наверное, домой пойду? – Ходынский взялся за ручку двери.
– А как же я? В ресторане, без мужчины? Я, между прочим, порядочная женщина…
– Да, но и я порядочный мужчина. И как порядочный мужчина, должен заплатить за даму. Но у меня при себе нет денег, за ними надо идти домой, а там жена…
– Ничего страшного. Расходы оплатит моя фирма, по графе «маркетинговые исследования». И за меня оплатит, и за вас… Вы же не оставите меня одну?
В маленьком ресторане с мягким, неназойливым освещением играла спокойная музыка, по залу бесплотной тенью сновал официант в клетчатой жилетке и фартуке чуть ли не до самого пола.
– Неплохо, неплохо, – осматриваясь по сторонам, сказала Виолетта.
Она показала на столик в дальнем затемненном углу, там они и обосновались.
– Кресла какие удобные! И мягкие… Хорошо, очень хорошо.
Официант подал ей меню, ему – винную карту и удалился так же беззвучно, как подошел.
– Терпеть не могу водку, – сказала она. – Она такая горькая. Но как это ни странно, ничего другого не пью. От шампанского у меня начинает болеть голова, от вина тяжелеет живот, коньяк выключает мысли, а после водки на душе легко и свободно.
