В темном переулке, где улицы скрываются в тени ночи, я чувствую себя лишним звеном. Вокруг мелодично щебечут воробьи, и лишь дрожь прохлады в подcroftах дают знать о том, что еще не все спят. Словно сам тихий город погружается в сон, я остываю к порогу своего будущего открытия....
Он был раздет по пояс, избивали его, видимо, долго, потому что места живого на теле не было. Роспись синих и бурых пятен. На голове, сквозь прилизанные кровью волосы, торчали огромные набитые шишки. Глаз не было видно вообще. Только щелки узкие, кровавые. Рот был заклеен скотчем, плохо различимым в сгустке засохшей крови. Нос сместился набок.
Такая злость поднялась! В основном, на Крылова, конечно. Хотел же ведь, гадёныш, острых ощущений. Получил.
Тяжело вздохнув, я перевернул тело, прощупал пульс. Не уловил.
Внутри ворохнулся зверь, почему -то сочувствующий мелкому. Я прислушался. И уловил кое-что интересное. Отголоски. За сто лет жизни я видел много оборотней, Высших гораздо меньше. И всегда считал, что лечить могут Высшие только противоположный пол. В основном спермой, конечно. А так как среди нас пидарасов не водилось, волки -существа глубоко гетеросексуальные, то и человеческие мужчины были в пролете.
- И как лечить? - тихо спросил я, отлепляя скотч от разбитых губ. Голова парня повернулась набок, выпали зубы.
«Раздевайся. Прижимай к себе. Ты через кожу лечить можешь»
- Надеюсь, ты, блядь , не шутишь.
«Нет», - ответил зверь в моей голове.
Я скинул на кровать куртку, снял свитер. Лег на пол, обнял ещё не умершего парня и прижал к себе.
Если забыть свой спесивый нрав, дикость ситуации и рвущийся наружу мат, то в голову приходят светлые мысли. Допустим, у меня мог быть сын такого возраста. Или правнук. Встретилась бы мне Марианна лет восемьдесят назад, у нас бы были такие потомки.
Кожей ощутил чужое, лёгкое сердцебиение. Но в сознание Егор ещё не пришёл.
Лежали часа два не меньше. Думаю, чуваки на чёрной тачке уже соскучились. Ничего ребята, моё время ночное, я сейчас приду, подождите чуток.
Крылов шевельнулся, я потащил его в ванну. Он уже мог стоять на ногах. Поэтому был поставлен под тёплый душ. Не желая проявлять телячьи нежности к любителю экстремальных пиздюлей, отмывал от крови его тело щёткой для унитаза.
- Да-аил, - зубов-то нет, теперь свистит и шепелявит. Трясясь всем телом, он обхватил руками плечи и обречённым взглядом смотрел мне в лицо.
